Чтение онлайн

Сайнар долго готовил эту речь. Никогда до этой ночи человек, при одном упоминании которого Серег Серый Инквизитор сжимал кулаки, а Владислава Воительница устало прикрывала глаза ладонью, не готовил речей заранее. Он, Хансай Донал, глашатай суровой правды, ведающий всеми прегрешениями и промахами миродержцев, всегда говорил от сердца. Всегда, но не теперь…

Простой случай, произошедший вчера с Джармином и Кангасск Евженией о многом заставил задуматься Сайнара. В ненависти к режиму миродержцев воспитывал он собственных детей, а те – своих учеников. Вера в торжество справедливого учения его ордена – Ордена Горящего Обсидиана – была сейчас сильна в сердцах десяти Кангассков и Сайнара, как никогда прежде. Но… только вчера на него снизошло озарение, яркое, как вспышка. Он понял, что вся эта вера мало поможет ему в данный момент, ибо есть то, чему он до вчерашнего дня не придавал значения; то, что способно коренным образом изменить все планы Ордена.

Они любят своих учеников.

Просто? Да. Но что стоит за этим? А то, что по замыслу Гердона девять из десяти мальчишек сложат голову во имя Горящего Обсидиана, и скажи Сайнар Кангасскам о смысле похода – и кто из них добровольно пойдет на такую жертву? Да будь Сайнар трижды великий амбасиат, а восемь из десяти его детей выступят против него. Слишком хорошо он привил им в свое время чувство правды и справедливости.

И оно вспыхнуло бы, это чувство. С одной искры, как сухая трава.

Даже тихая Евжения и раздолбай Мажеста не побоялись бы пойти тогда против слова отца. И поддержали бы его, пожалуй, лишь самые старшие дети: Абадар и Орлайя. Их фанатизм – заслуга Гердона, с которым те провели большую часть детства, пока их чудаковатый отец колесил по Омнису и всюду сеял свои еретические мысли.

Сайнарнемершгхан всегда презирал фанатизм и ложь – две вещи, извращающие все светлые замыслы человечества, но теперь именно на них он должен был опереться. Какая гнусная шутка судьбы… Но цель Ордена, к которой многие поколения потомков Малконемершгхана стремились три тысячи лет, превыше всего.

В хмурый предрассветный час, при свете нескольких Лихтов, рассеянном в высоком зале, Сайнар читал заранее заготовленную лживую речь своим родным детям, которых не обманывал еще никогда в жизни. А потом отдельно, стоя на смотровом балконе под моросящим дождем, говорил со старшими. Он не ошибся в воспитанниках Гердона: и Абадар, и Орлайя с фанатичной уверенностью посылали девятерых мальчишек на верную смерть. И каждый видел своего ученика выжившим десятым: с горящим обсидианом на груди, на троне мира.

– …Ты будешь вести отряд по спокойным местам, где самое страшное, что может встретиться вам на пути – случайная разбойничья шайка, – объяснял Джуэлу Кангасск Абадар. Молодой файзул слушал с полным вниманием. – Все Алые и Серые, увидев вас, только пожелают вам доброго пути, а в случае опасности даже вступятся за вас. Каждый амбасиат, едва завидев мечи без гарды, предложит вам кров и разделит с вами пищу. Но, как только…

– …Но как только кто-нибудь из вас повесит на шею горящий обсидиан, – говорила Ирину Кангасск Орлайя, – против вас пойдет весь мир. Каждый боевой маг встретит вас молнией и мечом. Вам придется избегать людей и идти по самым гиблым местам. Поверь, твари, обитающие там, покажутся тебе куда милее двух разгневанных армий Юга и Севера. И помни…

– …Помни, парень, – предупреждал Абадар. – Орден три тысячи лет шел к этому дню. Кто-то должен вынести Красный Глаз из Ничейных Земель. Должен, даже если в пути погибнут все остальные. Я надеюсь, что ты донесешь его, Джуэл. К самому берегу моря Кармасан…

– …Там тебя будут ждать, – наставляла ученика Орлайя, – те, кто носит серое с позолотой. Они объяснят, что ты должен делать дальше, каким путем тебе идти к свержению миродержцев. Красный глаз поначалу, скорее всего, возьмет Джуэл, не борись с ним. Этот камень сам решает, кто его более достоин. Он придет к тебе все равно, рано или поздно. Когда все, кто владел им, погибнут, донеси его, Ирин. Даже если останешься один. Любым из возможных путей, камень должен быть там!

В полдень на отправляющийся в путь небольшой отряд многие собрались посмотреть. Юные Сохраняющие Жизнь что-то радостно кричали им; диадемы осыпали фиолетовыми лепестками их лохматые головы. День был прекрасный; кроме Ирина и Джуэла улыбались все.

Учителя в последний раз перед долгой разлукой говорили со своими учениками. Кангасск Евжения поправляла курточку Джармину и советовала быть хорошим мальчиком и слушаться старших. Кангасск Мажеста что-то взволнованно тараторил и пытался вручить Бале какие-то вещи и книги, беспрестанно роняя их, поднимая и рассеянно извиняясь. Орион и Кангасск Лар о чем-то весело беседовали, то и дело пихая друг друга локтями, как дружные братья… Каждому Кангасску нашлось, что сказать и, в общем-то, для восьми из десяти, благодаря лживой речи Сайнара, это был хоть и волнующий, но все же счастливый день. А вот самому Сайнару никогда еще не было так скверно на душе. Этот гордый человек принес великую жертву: ради блага Ордена изменил самому себе. Вряд ли он сумеет это себе простить когда-нибудь.

Вся мечта моя –

Там, в бесконечном небе,

Где светит солнце.

Вся любовь моя –

Там в бесконечном море,

Где тонет луна.

Вся печаль моя –

Здесь, на прекрасной земле,

Где нет мне места.

Зига-Зига. Хокку о безымянном континенте

Фираска – древний город. Город, с которым у каждого Немершгхана связаны особенные чувства. Город, помнящий расцвет и падение Эрхабена. Родина дальнего предка Сайнара.

Для отряда Джуэла она стала первым пунктом на долгом пути. Там можно было запастись провизией и взять Трансволо до Торгора. Лайнувер, пересчитывая выделенные Кангасск Арантой деньги, про себя сокрушался, что Трансволо обойдется отряду слишком дорого. Данный вопрос он обсудил с Орионом; тот успокоил и его, и подошедшего Джармина, сказав, что с молодых Сохраняющих Жизнь дорого не возьмут: у многих людей, в том числе и магов, с мечами без гарды связана какая-нибудь особенная история. Так что Трансволо может достаться им даже бесплатно, если повезет. Лайнувер кивнул и согласился.

Идти по дороге в Фираску, широкой и ухоженной, было одно удовольствие, а единственной напастью так близко от леса Магров могла быть только скука. Потому незнакомые друг с другом мальчишки довольно быстро разговорились. По количеству слушателей неизменно лидировал Оазис, обладавший, казалось, особым даром приковывать к себе внимание. Постепенно этот красноречивый малый собрал вокруг себя всех, кроме Джуэла и Ирина. Он повествовал о Фираске во времена Эрхабена – видимо, слышал где-то и запомнил; конечно, с его-то памятью!