Чтение онлайн

— Приехали.

Голос дяди Вити нарушил плавное течение моих мыслей. Наш «КамАЗ» стоял у ворот какого-то ангара. По словам родственника, это и был склад мебельной фабрики, где ему его тентованный фургон загрузят мебелью, потом он немного поспит в кабине и отправится в обратный путь.

— Смотри, Максимка, не потеряйся, и не влипни в какую-нибудь историю, — пожелал мне на прощание дядя Витя и пожал руку.

А я направился в сторону ближайшей станции метро «Беляево». Южнее станций пока не построили, никаких «Коньково» и «Тёплого Стана», и уж тем более «Бунинской аллеи» на этой южной ветке не было и в помине. Проезд метро стоил всего 5 копеек.

На плече моём висела сумка, в которую мама перед отправкой в Москву пыталась насовать всякой снеди, словно провожая меня на Северный полюс, но я согласился только на пакет с бутербродами.

— Мам, это же Москва, я там что, с голоду умру? И цены там такие же, как в Пензе, уж комплексный обед за 80 копеек я смогу себе позволить.

В руке я держал старый портфель, в котором лежали четыре папки с рукописями. В общем-то, я планировал зайти в три издательства — «Молодая гвардия», «Художественная литература» и «Современник», а четвёртый экземпляр захватил просто на всякий случай.

Адреса издательств я переписал из выходных данных книг в библиотеке училища. Но сначала двинул на Казанский вокзал, пересев с одной ветки Московского метрополитена на другую. В столице я ориентировался более-менее, но это больше касалось центра и всем известных мест, типа ГУМа и ЦУМа, так что купленая в киоске ещё у входа на станцию «Беляево» схема метрополитена оказалась как нельзя кстати.

В СССР билеты на поезда продавались без паспорта, его требовали предъявить лишь в авиакассах, поэтому я не особо парился по поводу своего возраста. Тем более документ у меня при себе всё же был — свидетельство о рождении, плюс корочки студента железнодорожного училища. Честно говоря, ехать домой хотелось по-королевски, если уж не в спальном вагоне, то хотя бы в купейном, благо что деньги имелись. А оказалось, мне ещё повезло, что зацепил 9-рублёвый билет в плацкартный вагон, а по студенческим корочкам ещё и 25-процентную скидку сделали. Зайди я в кассы Казанского вокзала на час-другой позже — и этого могло бы не достаться.

Редакция «Молодой Гвардии» располагалась на Сущевской-19, стр.5, туда я с вокзала и направился, добравшись до кольцевой, сел на «Комсомольской» и вышел на «Новослободской». Красивые всё же витражи на этой станции, невольно замедлили шаг, любуясь советской эстетикой. Прошёл два квартала — и вот уже стою перед входом в 5-этажное здание с соответствующей вывеской. На входе меня никто не остановил, здесь на всех этажах царила рабочая суета. Поймав одного из спешивших мимо сотрудников, спросил, как пройти к главному редактору.

— А ты с какой целью к нему собираешься, парень?

— Да вот, рукопись принёс…

— Так тебе лучше к ответственному секретарю подойти, Бушманову Валерию Николаевичу. Обычно рукописи через него или замредактора Перегуду идут, но Перегуда сейчас в отпуске, так что только Бушманов. Смотри, сейчас поднимешься на третий этаж, направо по коридору и, кажется, пятая дверь слева. Там на двери написано, не ошибёшься.

Минуту спустя я остановился перед дверью с табличкой «Отв. секретарь Бушманов В. Н.» Не успел поднять руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась и в меня буквально влетел худощавый тип лет тридцати пяти в больших очках с роговой оправой.

— Ох, простите! Не ушиб я вас? Вы, наверное, ко мне, молодой человек? Ладно, проходите в кабинет, присядьте, я быстро.

И умчался со скоростью магаданского зимнего ветра. Что ж, раз приглашают, отчего не зайти… Сел скромно на стул в уголочке, рядом с фикусом в кадке, глядя в окно за хозяйским столом, в которое виднелся дом напротив. Дом, судя по всему, был жилым, в одном из окон я заметил женщину в цветастом халате, что мне живо напомнило о Татьяне. Женщина стояла, похоже, у плиты, хотя саму плиту видно не было, но черпак, который она опустила вниз и, подняв, что-то из него отхлебнула, после чего начала из большой солонки сыпать соль в невидимую мне кастрюлю — всё свидетельствовало о верности моей догадки.

Бушманов вернулся минут через семь.

— Ага, вы здесь… Так, и с чем к нам пожаловали, молодой человек? Кстати, как вас зовут?

Я представился, после чего достал из портфеля папку с рукописью и шлёпнул её на стол перед ответсеком.

— Вот! Мой роман «Остаться в живых», рассказывающий о нашем современнике, который фантастическим образом оказался в 1941 году, на линии обороны Москвы…

— Постойте-постойте… Вам сколько лет? Пятнадцать? Хм, выглядите на все шестнадцать. И вы хотите сказать, что написали роман?

— Я ничего не хочу сказать, — начал я терять терпение. — Вот перед вами моя рукопись, она скажет больше меня.

Бушманов развязал тесёмки, открыл папку и взял несколько лежавших сверху листков. Читал он быстро, у меня сложилось ощущение, что он вообще всё быстро делает, как Вуди Вудпекер. Он даже чем-то внешне смахивал на персонажа мультика от кинокомпании «Юниверсал», наверное, заострённым, словно клюв дятла, носом, и задорным хохолком на голове.

— Так, так, так, так, так, — затараторил он, подняв на меня глаза. — То есть вы хотите сказать, товарищ Варченко, что вот ЭТО написали вы?

Он потряс в воздухе листами, и в его взгляде я прочитал выражение, говорящее: «И кого ты хотел обмануть?»

— Если к вам приходил кто-то ещё с такой же рукописью, то мне не остаётся ничего другого, как сознаться в воровстве интеллектуальной собственности.

— А вы ещё и остряк, — хмыкнул Бушманов. — Хорошо, я могу допустить мысль, что это вышло из-под вашего пера, тем более что и держитесь вы, скажем так, по-взрослому. Не знаю, что там дальше по сюжету, но первые страницы меня, признаюсь, захватили…

— Дальше сплошной реализм, начиная от концлагеря и заканчивая взятием Будапешта. Жёсткий, даже местами жестокий реализм, но наши фронтовики, кто держал в руках эту рукопись, уверены, что эту книгу должны прочитать как можно больше людей. Как сказал один из них, председатель Совета ветеранов Пензенской области: «Я много читал о войне, но твоя книга, парень, всё во мне перевернула. Я словно вернулся в те годы, снова оказался в одном окопе с ребятами, многие из которых погибли на моих глазах».