Второй шанс
Шрифт:
– Вы, звали, Дарья Ивановна? – Эрика вышла из своей комнаты.
– Я тут подумала, – залебезила хозяйка, стараясь притушить алчный блеск выцветших глаз, – чего тебе у меня в комнатке то ютиться – я женщина строгая и шумная. А вот подруга моя тебе свою квартиру готова уступить. В квартире то оно тебе лучше будет – никто не мешает, и сама себе хозяйка!
– Сколько? – сразу же спросила догадливая «квартирантка».
– Двадцать пять тысяч, – не моргнув глазом, назвала цену предприимчивая старушка.
– Двадцать! И оплачу свет и воду!
– Согласна.
– Но у меня одно условие: чтобы в квартиру в течении этого месяца никто не входил, а то знаете, как бывает – то платье понадобится хозяйке, то кастрюля любимая.
– Конечно, конечно, – заверила Дарья Ивановна, жалея о том, что поспешила согласиться с ценой и явно продешевила – назови она большую сумму, вдруг бы «квартирантка» и на нее бы согласилась. – Василий сегодня же перенесет вещи Веры Родионовны, и ты, Аннушка, переедешь, – быстро добавила она и выжидающе посмотрела на девушку.
Разгадав нехитрую хитрость старушки, Эрика согласно кивнула, и хозяйка поспешила наверх обрадовать подругу.
А покладистая гостья пошла собирать вещи обратно в дорожную сумку и подсчитывать материальные убытки от заключенной сделки.
Вместе с двадцатью тысячами Ангелины сумма у Эрики была собрана более чем внушительная.
Конечно, гаданием в электричке такую сумму не насобираешь: больше ста рублей доверчивые пассажиры вряд ли заплатят цыганке-гадалке. Это второй раз за предсказание они готовы были выложить уже сто долларов – Эрика немного хитрила и никогда полностью не предсказывала будущее в электричках. «На скорую руку» она лишь чуть-чуть приоткрывала завесу грядущего, вынуждая человека поверить ей и обратиться к ней еще раз, а тогда уже в действие вступала другая схема: желаешь знать свою Судьбу – заплати.
И люди платили!
Платили не за обман, а за предупреждение о надвигающейся опасности и появившийся у них шанс изменить свою собственную Судьбу.
Лишившись части сбережений, Эрика задумалась – деньги надо было экономить: кто знает, что с ней может еще случиться в этой жизни (к сожалению, сама себе предсказывать будущее Эрика не могла), но одиночество и безопасность она оценила по достоинству и предпочла есть пустой черный хлеб, но находиться в безопасности: рядом с другими людьми это чувство исчезало – только одиночество и надежный засов давали ей ощущение защищенности.
Вечером она перебралась в квартиру этажом выше, понежилась, наконец, в горячей ванне и, закрывшись на все замки и цепочку и погасив свет во всей квартире, легла на диван.
Диван был старый, скрипучий с торчащими пружинами, но Эрика этого не замечала – ей приходилось спать и на более неудобных предметах, совсем не приспособленных для спанья. Она долго вертелась с боку на бок от своих невеселых дум, вертелась, пока сон не одолел ее, и она уснула.
Ей снилась городская свалка, Колькина халупа и грязные, мальчишеские шершавые руки, растирающие ее водкой…
Может, она напрасно сбежала одна из Петушков? Может, стоило взять с собой в бега Кольку-Прыща? С ним ей было бы куда спокойнее в этой новой незнакомой жизни.
Нет! Это все сопли!
Каждый сам за себя!
Она правильно сделала, что никого не посвятила в свои планы – одной гораздо легче затеряться в большом городе. Затеряться, чтобы выжить, приспособиться и…
И что дальше?
Открыв глаза, Эрика включила свет, разложила на диване карту Москвы и углубилась в ее изучение. Но сколько она не смотрела на прямые проспекты и извилистые улицы, сколько не вчитывалась в их названия, они ни о чем ей не говорили.
Ни одна, кроме улицы Верхняя Масловка!
При одном только взгляде на это место Эрику бросало в жар – щеки ее вспыхивали, сердце замирало, в голове начинало мутиться от начинающих просыпаться воспоминаний. Дождавшись утра и ни в силах больше бороться со своим любопытством, она оделась и бесшумно выскользнула из квартиры.
Но, вопреки своему желанию, на Верхнюю Масловку Эрика не поехала – первым делом она зашла в парикмахерскую: сделала стрижку и маникюр; прошлась по магазинам; побродила по улицам, внимательно читая названия; в общем, знакомилась с районом своего «теперешнего обитания»…
Неспешно проходя мимо одного бутика у метро, Эрика остановилась у витрины, разглядывая выставленную одежду. Открылась дверь…
– Милый, я прошу тебя хотя бы сегодня прийти домой пораньше!
Услышала Эрика женский встревоженно-просительный голос и обернулась.
В дверях бутика стояла энергичная брюнетка бальзаковского возраста и с нескрываемым обожанием смотрела на молодого смазливого парня, годящегося даме в «сыновья» – разница в возрасте «возлюбленных» была очень значительная.
– Да помню я! – отмахнулся молодой человек от назойливых просьб – он явно не собирался выполнять наставления «мамочки». – Приду, как освобожусь…
Страсть разодетой дамы и пренебрежительное равнодушие молодого человека со стороны были так очевидны, что Эрика тут же решила воспользоваться ситуацией и заработать.
Дождавшись пока «парочка» расстанется, она вошла в бутик и попросила девушку-консультанта провести ее к хозяйке – узнать по поводу работы.
Хозяйка стояла у окна, задумчиво глядя на отъезжавшую новенькую машину.
– Ирина Олеговна, к вам девушка насчет работы, – предупредила девушка-консультант и вышла из кабинета.
Дверь закрылась, машина уехала, а хозяйка все продолжала молча стоять у окна.
Без приглашения Эрика села на стул и расстегнула куртку.
– Я могу помочь вам решить ваши проблемы, – сходу заявила она, решив побыстрее покончить с этим делом.
На голос хозяйка бутика обернулась, но за стол не села.
– Работники мне не нужны! – резко отказала она и снова повернулась к окну.