Вторжение
Шрифт:
Овровцы, на правах «кто первый встал, того и тапки», заняли, вероятно, по всем показателям, кроме производственных, наиболее удобное место. Даже бухта, в которой они базировались, была гораздо более удобна, чтобы укрыться от океанской волны, нежели ранее виденный мной заливчик.
Ночью я никого не интересовал, разве что в городке меня встретил извещенный Шубиным комендант, показавший мне балок, где я буду жить, туалет, баню, столовую, прачечную, спортивный зал и пожелавший спокойной ночи. В указанном блок-контейнере, как ни странно, никто не жил. Зато было электричество и полная обстановка, включая настенный телевизор и DVD. Жизнь определенно налаживалась.
Утром, около установленной рядом с дежурной частью курилки, я познакомился с основной частью моего нового коллектива. Почему меня поселили в пустой балок, стало понятным – народу было поменьше, чем в рабочем лагере, а вот жилых помещений, напротив, – больше.
Я, в своем пустынном DPM, ясно отличавшем островных работяг, мгновенно привлек внимание людей. Курили в беседке два-три человека, остальной десяток просто бесцельно чесал тут языками.
– Это случайно не ты вчера этих чувачков одними кулаками положил?
Вопрос мне задал тот самый косплеющий то ли Джека Воробья, то ли Джонни Деппа парень, которого я в первый день видел на катере.
Я безразлично пожал плечами.
– Возможно. Но про одни кулаки это преувеличение.
Мне сунули руку:
– Женя. Я рулевой на «Черной жемчужине».
Познакомились с остальными. В ходе завязавшегося разговора удержаться от подколки оказалось выше моих сил. Да и прощупать реакцию сослуживцев на раздражители было нужным делом.
– Ты кораблик у Барбоссы уже отжал или еще не ссорились?
Евгений зажигательно хихикнул:
– Прячется сучок.
Я для порядка улыбнулся, однако рядом тоже появилось несколько улыбок, видимо, я нечаянно попал шуткой посреди неизвестного мне контекста. Женя продолжил:
– На самом деле тут просто страшно скучно. Четвертый месяц уже сидим. Одно развлечение – пострелять. – Рядом подтверждающе захмыкали. – Вот и играем в пиратов, пока Шейн не ругается.
Я оценивающе прошелся взглядом по его усикам, бороденке и патлам, пока еще не прикрытым красным платком.
– Насекомые всякие не заводятся?
– Не, здесь просто мыться каждый день надо.
Этот момент оказался идеальным, чтобы перейти к более насущным вопросам:
– А те, другие вредители? Часто требуют пострелять?
Пока Женя собирался с мыслями, ответил хмурый жилистый мужик из десантной группы его катера, сегодня поленившийся подбрить голову, в результате чего лезущий волос обрисовал контур лысины.
– Первое время нечасто. Когда радиолокатор нам впервые корабль дал? Через месячишко, наверное?
За спиной кто-то хрипнул:
– Тридцать шестые сутки с заезда, я по календарю специально считал.
– Вот да, где-то так. Тогда и постреляли.
– По целям имеют в виду, – проснулся весельчак Женя. – Так стреляем примерно трижды в неделю. Ну а ты с месяц каждый день будешь палить, пока тебя в строй будут вводить.
– Вы к тому времени разве не сменитесь?
– Смотря кто, – раздраженно махнул рукой пузатый, усатый мужик в тельняшке с измазанными въевшимся маслом мозолистыми руками. – Мы думали на три месяца заезжаем, сейчас всё переиграли. Кадровики сменную команду укомплектовать не смогли. Приехала замена – поехал отдыхать. Не приехала – жди, зарабатывай деньги.
Разговор свернул не туда, требовалось вернуться к пострелять.
– А мне Мезенцев говорил, что с ног сбиваетесь, пираты едва не табунами ходят…
Лысый пожал плечами.
– Последний месяц так и есть. Твои крестники на неделе уже третьи.
Следующий вопрос вырвался совершенно бессознательно:
– И как?
Вокруг засмеялись. Ответил блещущий по-детски очаровательной улыбкой Женя:
– А никак. Всегда одинаково. В море КПВТ, РПГ-7 и РШГ-1 решают все проблемы за нас.
– Это на суше побегать приходится, – ответил не поддержавший всеобщее веселье хрипатый парень лет тридцати, тот самый, что считал дни от даты заезда до первого боевого столкновения.
– И часто до берега добираются?
– Пару раз было. Припотели, пока с всеми разобрались.
– Да, – включился рыжеватый мужчина с хорошей выправкой и короткими аккуратными «офицерскими» усами. Явный офицер-отставник. – Второй раз базу пришлось поднимать, чтобы никто не ушел.
– Жестко тут у вас, я как смотрю.
Отставник безразлично шевельнул ладонью:
– Не переживай о них. Шубин тебе все покажет, расскажет и пояснит…
Егор Иванович Шубин принял меня в своем кабинете – отдельном шестиметровом блок-контейнере с кондиционером, стульями у стен, Т-образным столом под красное дерево, кожаным креслом и выгородкой комнаты отдыха. На столе стоял компьютерный монитор, на противоположной ему стене входной выгородки крепилась панель огромного телевизора на жидких кристаллах. Все выглядело симпатично и функционально.
Украшали кабинет только «Веселый Роджер» в углу и картина в лакированной деревянной раме в цвет стола над креслом хозяина. На картине был изображен известный человек, уже двадцать лет бережно ведущий Россию сквозь волны внешней и внутренней политики, угрожающий посетителю пальцем и грозной надписью: «Я знаю, что вы не работаете!»
Шубин определённо хорошо выспался, привел себя в порядок, помылся, побрился, попшикался приятным парфюмом, вздрючил на разводе неудачников и чувствовал себя прекрасно.