Чтение онлайн

– Знаете, это вы потом вставьте в какой-нибудь роман, – нетерпеливо сказал Макс. – Насколько я понял, чудовище вам тоже примерещилось. Иногда воображение сильно мешает. Но давайте думать, как нам отсюда спуститься. Раз вы сами не в состоянии, я сейчас сделаю петлю, подцеплю вас на уровне груди и потихоньку смайнаю на землю. Без страховочного конца, пожалуй, обойдемся – вы человек не тучный, а в случае чего будете страховаться, придерживаясь за ветви.

– Боюсь, у меня все онемело, – плачущим голосом признался Визгалов. – Я сижу тут вторые сутки. Спать боюсь, потому что во сне можно сорваться. Правда, я прицепился ремнем к суку, но, кажется, не очень надежно.

– Вторые сутки на дереве? Под дождем! – покрутил головой Макс. – Это впечатляет. Видно, серьезное чудовище вы нафантазировали.

– Я его видел, – убежденно сказал Визгалов. – Он был черный, с безумными глазами и весь будто облитый маслом. Когда он бежал, лес расступался перед ним.

– Здорово, – кисло сказал Макс. – Тогда давайте-ка я сейчас поднимусь немного повыше и накину на вас петлю.

«Когда писатель-фантаст сильно пугается, он сходит с ума, – мысленно заключил он. – Нужно запомнить на всякий случай».

Оказалось, что закрепить на теле писателя веревку – это только полдела. Значительно труднее было убедить Визгалова отцепить руки от дубовых сучьев. Казалось, он уже намертво сросся с ними. Однако Макс достиг все же своей цели, вернее, Визгалов устал сопротивляться, и спуск начался.

Макс вытравливал веревку крайне медленно, учитывая совершенно раскисшее состояние писателя. Участковый вскоре принял живое участие в процедуре и снизу подавал Визгалову советы, которые тот честно пытался выполнить и в конце концов добрался до поверхности земли живым и здоровым.

Справедливости ради следует отметить, что о здоровье говорить можно было условно. Коснувшись пятками земли, Визгалов повалился к ногам озадаченных Конюхова и Кузовкова и принялся корчиться, будто в предсмертных муках. Спустившийся вскоре Макс объяснил, что Визгалов слишком долго сидел в неудобной позе, и теперь кровь пытается вернуться в его пережатые жилы.

Муки Визгалова продолжались довольно долго, а потом вдруг выяснилось, что идти он может с большим трудом – его шатало, и он цеплялся за все деревья, которые попадались на его пути. Максу и Конюхову пришлось подхватить его на руки и таким манером дотащить до самого кордона.

Но здесь с Визгаловым едва не случилась истерика. Его мышцы налились нечеловеческой силой, он вырвался и опрометью бросился к ближайшему дереву.

– Вот оно! – завопил он. – Чудовище! Спасайтесь!

На подступах к дому лесника стоял огромный, лоснящийся, как начищенный ваксой сапог, пес. Он мрачно смотрел на идущих к нему людей, и шерсть на его загривке постепенно вставала дыбом.

– Да, в самую точку, – пробормотал Конюхов, останавливаясь. – Чудовище и есть.

За ним остановились и остальные. Пес тоже пока не двигался, а на крыльце появилась хозяйка. Она подозрительно посмотрела на незваных гостей и, кажется, их не узнала.

– Здравствуйте! – крикнул Конюхов. – Мы у вас тут недавно были! Нам машина нужна. А вы бы собачку прибрали! Кстати, муж ваш еще не возвращался?

Женщина не ответила, крикнула что-то резкое собаке и повелительно махнула рукой Максу, разрешая подойти к машине. Ему не хотелось ударить лицом в грязь, но идти мимо жуткого черного зверя было нелегким испытанием. Макс просто чувствовал ненависть, исходящую от пса. Если бы в этот момент ему дали команду «фас», он разорвал бы Макса в клочки. Но жене лесника двусмысленность ситуации доставляла, кажется, удовольствие.

Стараясь идти неспешно и уверенно, Макс целую вечность добирался до автомобиля, потом открыл дверцу и с огромным облегчением нырнул в кабину. Когда он выехал за ворота и подсадил в машину своих спутников, его лоб был покрыт испариной.

– Теперь я точно знаю, что Шпагатов насчет лесника не соврал, – заявил Макс Конюхову. – От этой семейки чего угодно ожидать можно.

На этот раз хладнокровие изменило Корнееву. Он настолько испугался за Фишкина, что напрочь забыл об осторожности, и только невидимый ангел-хранитель помог ему на этот раз остаться в живых.

Уже взбежав на крыльцо, Корнеев поскользнулся на пороге и во весь рост грохнулся на камни, больно ударившись ребрами. От удара у него потемнело в глазах и перехватило дыхание. Прогремевший всего секунду назад выстрел прошел мимо его внимания. Он его не воспринял. И лишь увидев в полумраке силуэт лесника, возящегося с ружьем, Корнеев запаниковал.

Ждать, пока этот твердокаменный человек перезарядит ружье, он не стал. Как ни была ему противна мысль об убийстве, Корнеев решился. Не вставая, он поднял руку с пистолетом и выстрелил по фигуре лесника, не заботясь о том, чтобы выбрать уязвимое место. Его рукой управлял инстинкт.

Выстрел отбросил лесника к стене. Падая, он споткнулся о балку, перекатился через нее и упал куда-то за кучу щербатых кирпичей. Корнеев слышал, как клацнуло о камни выпавшее из его рук ружье.

На большее Корнеева не хватило. Он вскочил на ноги, испытав резкую боль в боку и, скрючившись, заковылял к выходу. Путаясь в высокой траве, начал огибать развалины и только тут обратил внимание, что все еще держит в трясущейся руке взведенный пистолет.

Не раздумывая, он с силой отшвырнул его в сторону и тут же почувствовал себя гораздо лучше. Холодные струи дождя хлестали его по лицу, но сейчас это было даже приятно. Корнеев был словно в лихорадке.

Он выскочил на противоположную сторону развалин, посмотрел по сторонам. Откуда-то послышался слабый голос Фишкина. Качнулись кусты. Корнеев бросился туда.

Фишкин сидел в грязи, зажимая рукой рану на бедре. Кровь вытекала из-под его пальцев и тут же уносилась потоками воды. Лицо Фишкина было бледно, но он еще храбрился.

– Я слышал, ты стрелял, да? – возбужденно спросил он. – Ты убил гада?

– Боюсь, что убил, – сказал Корнеев. – Тебя задело?

– Этот гад нас перехитрил, – нервно сказал Фишкин. – Он не вышел на шум. Он на шум выстрелил. А я, лох, зазевался. Хорошо еще, в ногу попало. В живот бы – тогда все.