Чтение онлайн

– Вот это меня и беспокоит. Вряд ли трое старцев окажут серьёзное сопротивление.

***

На первый взгляд, деревня будто вымерла. И немудрено, все няши разбрелись по болотам в поисках пропавшего, оставив убийцам беззащитную девушку и полную свободу действий. Шип прижал палец к губам, намереваясь сперва подкрасться с угла и через окно разведать, что там в хижине, но Лапоть уже заорал дурниной:

– Анята-а! Ты цела?!

– Да!
– раздался ответный всхлип.

Пока ратник соображал, в какую сторону дверь открывать, Шип запрыгнул в окно. И опустил меч: убийцы получили, что хотели, и ушли, оставив в хижине раненых и полный разгром. Старцы сидели на чудом уцелевшей лавке, причём, Чуня прижимал к голове окровавленную тряпицу, а у Мони зрел под глазом синяк. Анята подняла на эльфа жалобный взгляд, и оказалось, что у неё разбит нос и губа. Девушка стояла на коленях перед выпотрошенным тюфяком, на котором врастяжку лежал Балуня, тяжело вывалив язык, и Шип подсел к ним. Псу досталось больше всех. Под мордой скопилась тёмная лужица, из груди торчало крапчатое оперение. Глубоко засела, зараза.

– Животину-то за что?!
– вознегодовал подоспевший Лапоть.

– Мгы-ы!
– выматерился Моня.

– Додоня вместе со всеми ушёл, а ему нас от вурдалака охранять велел, - шмурыгнув, Анята вытерла из-под носа юшку.
– Да вурдалак-то и не тронул никого, а эти!.. Балуня нас загородил, но и броситься не посмел - свои всё-таки. Они его подстрелили сразу, а уж когда кулаками махать начали, я им ларчик со скопленным отдала.

"И награбленным", - мрачно подумал эльф, ощупывая рану. Пёс не скулил то ли в силу природной терпеливости, то ли чувствовал, что ему помогут. Сильная зверюга.

– Ты его вылечишь, Шип?

– Вылечу, не бойся. Но сначала убийц догоню. Ты им сказала, где Брыня прячет коня и шкуру?

– Анята не знала, - подал голос Пиня, единственный невредимый из всех.
– Я через Моню попросил Чуню сказать им, где шкура прячется.

***

Шкура действительно была на месте. Правда, старики забыли упомянуть, что к ней прилагаются два ряда ощеренных клыков и четыре острейших копыта, причём, переднее предупреждающе колупало дно пещеры, высекая искры из камня.

– Вот мухоморы болотные, обманули!
– Феня попятился, даже с луком в руках чувствуя себя не шибко уверенно перед чёрной тварью, которой по природе положено быть пугливой травоядной.
– Говорил же, надо было Чуню с собой тащить, глядишь, здесь иначе бы запел!

– Йа-йа... д-думал, они выложат всё, когда псину подстрелим, - Полуне было ещё хреновей: его лук висел за спиной.

"Вурдалак" зарычал, в тёмном чреве пещеры фосфорная зелень глаз казалась особенно яркой и какой-то потусторонней, словно тварь имела сродство с болотными духами, а с ними, как всем няшам известно, шутки плохи.

Парни шутить не стали и дали дёру. "Вурдалак" устало лизнул покрытый испариной свод пересохшим языком. Он не напал бы первым, ведь за камнями лежал чёрный, ещё не обсохший комочек, а его мать сама едва держалась на ногах. Но люди об этом не знали.

"Плевать на коня и на шкуру! Того, что в ларце, надолго хватит, а до города и на своих двоих доберёмся!" - лихорадочно думал Феня, через трясину вслед за другом прыгая с кочки на кочку.

Одна предательски осела под ногой.

Затем на ней вылупились буркалы с горизонтальным росчерком зрачка, покрутились туда-сюда, чётко фокусируясь на добыче. Из разлома беззубой пасти вылетела длинная струя, неядовитая лишь для самого трясинного змеежаба.

***

– Моня давно заприметил, где у него гнездо, Чуне сказал, а тот уж мне передал, - Пиня прикрыл глаза.
– И втроём мы порешили, что никому больше об том говорить не надобно. Пущай себе живёт, хоть какая-то скотинка у нас завелась, окромя слизняков.

– Я как-то Додоне кулебяку с курятиной несла, - Анята вполне сноровисто ассистировала Шипу, а пёс не мешал обоим, только поскуливал иногда. Стрелу уже вытащили, осталось прочистить рану и зашить.
– А вурдалак прямо передо мной на тропку вышел. Я их страховидлами представляла, а он хорошенький такой оказался! Шейка и ножки тоненькие, головка махонькая, ушки лопушками, глазищи огромные и жа-алобные. Стоит, скулит, а живот огроменный, ровно кочку проглотил. Ну, я вурдалаку кусок пирога-то дала, думаю, авось-либо печёной курятиной не побрезгует, а меня не тронет. Так он чуть с рукой не оттяпал, враз проглотил и скулит, мол, ещё давай. Я и отдала всё, уж тогда вурдалак меня пропустил. С тех пор стала его курятиной угощать.

– Так это ты вурдалаку кур таскала, негодная?!
– Лапоть схватился за живот.

Воровка смущённо потупилась. Шип закатил глаза, уже который раз за день безуспешно взывая к Пресветлой:

– Да не вурдалак это! Это крагги, хищная олениха из Сумеречного леса.

– Что ж ты не сказал, что вурдалак - олень?!
– праведно возмутился Пиня.

– Гы-ы-ы!
– Моня удручённо развёл руками, дескать, я пытался, а вы всё не так поняли.

Анята в ужасе прижала ладони к щекам:

– Так оно - олень?! Я ж их живьём не видела никогда! О, огни болотные, мы ж у её мужа уже полноги отъели! Надо хоть остальное отдать, пускай оплачет!

Вконец одуревший Шип хотел предложить болванам более пикантный способ захоронения туши, когда на болотах закричали.

Один раз, второй убийца даже этого не успел.