Чтение онлайн

Мужики собрались толпой и пошли к барину переговорить. Вытребовать наконец, у него отсрочку платежа. О лесе поговорить. Хозяйство-то общее, доходы барина берутся из мужицких доходов. Непонятно только, кто усадьбу поджёг, и куда барин с женой и сыном делись. Но ведь солдатам-то не докажешь?

— Вот так и произошло, что сидим теперь в осаде, да собираемся к предкам подаваться. На этой земле нам места, похоже, нет больше.

— А где тот человек, что воду мутить начал?

— Так он сбежать хотел. Мы его посадили под замок. Он кашу заварил, так что и хлебать её будет с нами.

Вадим оперся лбом о подставленную руку и наморщил лоб. Надо, чтобы крестьяне решили, что он думает тяжкую думу. Может ещё начать губами шевелить? Нет, это будет уже перебор. Он на само деле уже всё придумал, но привыкшие к неторопливой, рассудительной жизни крестьяне не поверят, что вот так быстро было принято важное решение. Так что надо посидеть, поморщить лоб. Потом встать. Заложить руки за спину и вперить взор вдаль. Глубоко вздохнуть. После рубануть по воздуху ладонью, повернуться ко всем и сказать:

— С одной земли мы, братцы. От одного корня, с одной ветки листья. Не могу я вас отдать солдатам!

Крестьяне заволновались, придвинулись поближе, ловя каждое слово Вадима.

— Родителей моих не вы взяли, в том я уверен. И усадьбу не вы пожги, так?

Неровный гул собравшихся был ответом.

— А раз не вы, то и спроса с вас быть не может. Пока отца не найду, я на этой земле владетель. Согласны?

— Согласны!

— А раз я владетель, то и вину вам прощаю. Разбирайте завалы, я отзову солдат!

Недоверчивое молчание было ему ответом.

— А с боевым железом что делать будем, барин? — спросил Терёха.

— Нету никакого боевого железа. Я не видел. И ещё, человечка того солдатам отдайте, на суд.

Терёха почесал в затылке. Протянул тесак стоящему рядом рыжему мужику:

— На вот, спрячь где-нибудь, — и пошёл к завалу, принялся вытаскивать бревно. Следом за ним потянулись остальные, попутно сбрасывая на руки и под ноги рыжему запрещённое оружие. Вадим же дождался, пока в завале образуется проход, и вышел через него под одобрительные крики мужиков. На прощание он ещё раз пожал руку Терёхе, чем взвал новый шквал одобрительных криков.

Когда Вадим вернулся к солдатам, командующий первым делом спросил:

— Что это сейчас было?

— Бунты надобно не подавлять, а предотвращать, — назидательным тоном сказал Вадим, — правильно я говорю, Сергей Данилович?

Старик одобрительно кивнул.

— Беспорядки прекращены. Расследование пропажи семьи я беру в свои руки. В докладе упомяну высокий профессионализм приданного мне эскадрона. Возвращаемся домой.

При первой же возможности Вадим сменил седло на удобное, а главное — мягкое сиденье в карете. Однако ж, хоть он не прекратил пользоваться целебной мазью, у него болело всё, что ниже пояса и выше коленей. Он терзался вопросом, как ухитряются иметь детей те, кто постоянно ездит верхом. После долгих размышлений он решил, что есть два варианта: либо детей заводят до того как начинают ездить в седле, либо пользуются услугами детских приютов.

Карета въехала в ворота особняка Валицыных, Вадим вышел и сразу же направился в рабочий кабинет князя. Тот явно его ожидал.

— Входите, вадим Егорович, располагайтесь. Я уже читал доклад о ваших действиях в родовом поместье, должен признать, действовали вы профессионально, без лишних эмоций.

— Вы тоже, князь, действовали профессионально и без лишних эмоций.

— Что вы хотите сказать, Вадим Егорович?

— Я привёз с собой человека, который по сути и устроил бунт. Сначала я было решил, что это агент радикалов, но после, сопоставив все факты, понял, что это провокатор. Стало быть, по вашему ведомству числится.

— И зачем же мне эта провокация? — иронически выгнул бровь князь.

— первой моей мыслью было что это, так сказать, инициация. Вы хотите разорвать мои связи с семьёй, взрастить в моей душе ненависть к радикалам…

— Дилетантский подход, — небрежно обронил князь.

— И я пришёл к такому же выводу. Не того калибра я личность, что бы так со мной возиться. Это просто совпадение, не так ли? Для вас произошедшее в моём поместье это небольшая операция, сродни вскрытия набрякшего гноем чирея, для предотвращения заражения всего организма в целом. Судя по услышанному мной, идет планомерная подготовка полномасштабного восстания, которое охватит земледельческие районы Империи. Вы рассылаете провокаторов и сбрасываете копящееся в крестьянских массах напряжение через локальные восстания.

— А заодно наращиваю своё влияние при дворе, — с улыбкой сказал князь, и добавил:

— Всё так, как вы сказали. Верны обе версии. Если вы намерены работать со мной, ваша семья — рычаг влияния на вас. Я вывез её из страны.

— Знаю. Я видел документы.

— Это липа.

— Что!?

— Я не уверен в благонадёжности губернатора. Если ему взбредёт в голову поделиться с кем-то новым адресом вашей семьи, злоумышленников там будут поджидать мои люди.

— Я смогу с ними увидеться?

— Да, но очень нескоро. Ну а сейчас отдыхайте. У нас ещё очень много работы.

Сквозь плотно задернутые шторы пробивалось солнце. Вадим натянул одеяло на голову и попытался снова уснуть. Не получилось, сколько бы он ни ворочался с боку на бок. Отшвырнув одеяло он сел на кровати. Что ж, если уж встал, надо что-то делать. Вадим оделся и пошёл добывать завтрак. Он осторожно выглянул из-за угла, убедился что в столовой никого нет и уже смелее пошёл к столу.

— Доброе утро.

Вадим вздрогнул. Князь Валицын стоял у стены и разглядывал картину. Разумеется совершенно случайно он стоял в том самом месте, которое от входной двери не просматривалось.

— Доброе утро, князь.

Он сел за стол, слуги засуетились и вскоре перед ним появился поднос с завтраком. Валицын терпеливо дождался, пока Вадим доест свой омлет, и заговорил:

— Я понимаю, что вы тяжело переживаете потерю связи с семьёй, но дела не ждут. Вам пора возвращаться к работе.