Чтение онлайн

— Бот, едут, едут наши пулеметчики! — воскликнул телефонист.

Я посмотрел в указанном направлении. Вправо и влево от батарей мчались карьером пулеметные тачанки полков. Эскадроны появились и быстро исчезли в прилегающей роще.

— Товарищ комкор! Разрешите начать артподготовку, — услышал я возле себя знакомый голос Буденко.

— Ну что ж, начинай!

Буденко, взяв трубку телефона, подал команду:

— Третья батарея, поорудийно — прицел… дистанция… по тет-де-пону. Огонь! Огонь! Огонь!

Одно за другим громовыми раскатами загрохотали четыре орудия. Еще и еще…

— Огонь! Огонь! Огонь! — слышалась четкая команда Буденко даже сквозь грохот орудий.

Раскаты оглушительной артиллерийской стрельбы, заполняя воздух, несли в город Вильно весть о том, что наступает красная конница…

Та-та-та-та-та — сквозь орудийный гул запели пулеметы.

Взяв бинокль и направив его на тет-де-пон, я увидел столбы поднятой земли и ныли. Впереди из-за рощи началось наступление спешенного эскадрона, а левее карьером несся к реке другой эскадрон.

— Ну, Буденко, прощай, я еду в бригаду. Смотри, во время атаки не уничтожь нас и мост, иначе будет скверно.

— Прощайте, товарищ комкор! Не беспокойтесь, все будет в порядке.

Развернувшаяся бригада неудержимой лавиной неслась вперед под градом ружейного и пулеметного огня противника. Падали люди с лошадей. Сзади бегали санитары с носилками.

Уединов, прикрываясь рекой, смело вел свои полки прямо на мост полевым галопом.

Мой Казбек, весь взмыленный, ретиво догонял головные части бригады. Впереди бригады я увидел громадную фигуру Уединова. Его черкеска, кабардинская бурка, распахнутые ветром, неслись вместе с ним, как черные крылья, развеваясь вправо и влево. Сзади была видна только папаха Уединова да вытянутая вперед рука с обнаженной саблей. Рядом с ним скакали, тоже с обнаженными саблями, командиры полков Смирнов и Балашев.

Незаметно для себя я очутился рядом с Уединовым. Бросилось в глаза его распухшее от прилива крови лицо. Я невольно улыбнулся. Вот мы уже совсем близко к тет-де-пону. В польских окопах заметно сильное движение: люди поодиночке и группами выскакивают из окопов и, согнувшись, бегут вниз, к мосту…

Огонь поляков стал утихать. По всему видно, нервничают. Вдрут с противоположного берега, с восточного конца моста, послышались громкие крики «ура» и стрельба. Очевидно, jro был эскадрон 89-го полка, успевший переправиться вброд и уже атаковавший мост с тыла. Уединов дал сигнал атаки. Сверкнули на солнце обнаженные сабли.

— Ура! Ура! Ура!.. — воодушевленно подхватили все красноармейцы бригады, пришпорив коней.

От быстрой езды строй бригады нарушился. Наша артиллерия замерла.

Головные части бригады, рубя направо и налево, бешеным карьером проскочили предмостные окопы, не считаясь с тем, что в окопах еще были поляки.

Через десять минут бригада ворвалась на западную окраину Вильно. Я еле-еле остановил своего Казбека около какого-то большого дома, где группировался взвод конницы.

Оказалось, что бойцы 89-го кавполка уже захватили два польских орудия и обезоруживали прислугу. Кругом немилосердно визжали пули, и я слез с лошади.

Из города все чаще и чаще доносились звуки выстрелов и треск разрывов ручных бомб. Часть гарнизона города, укрывшись в домах и на крышах, обстреливала нас, причиняя большой урон главным образом конскому составу.

Бригада по приказу Уединова, оставив часть своих лошадей у западной окраины, пешим строем углублялась в город. Начались уличные бои.

В 19 часов штаб корпуса прибыл в Вильно и тотчас же послал по радио командующему Западным фронтом и ЦК Белоруссии следующее донесение:

«Сегодня в 12 часов дня передовые части корпуса ворвались в г. Вильно. После восьмичасового кровопролитного боя под личным руководством комкора г. Вильно взят.

14 июля 1920 года. № 850».

Тот, кто видел знаменитый фильм «Чапаев», безусловно, помнит сцену, когда Василий Иванович, рассыпав по столу картошку, поучает раненного в руку подчиненного, где тот должен был быть в бою. Прототипом раненого был командир бригады 25-й стрелковой дивизии Иван Семенович Кутяков. О нем наш рассказ.

Призванный в армию в 1916 году, он служил в 20-м Туркестанском стрелковом полку младшим унтер-офицером. В мае 1918 года Кутяков сформировал красногвардейский отряд, который влился во 25-ю стрелковую дивизию, которой командовал В. И. Чапаев. В октябре того же года он уже командовал бригадой.

За успешное командование в бою за станцию Чишма и проявленную храбрость при овладении Уфой Кутякова наградили орденом Красного Знамени.

После гибели В. И. Чапаева с 6 сентября 1919 года до октября 1920 года он командовал 25-й стрелковой дивизией, которая участвовала в разгроме белоказачьей армии, взятии Гурьева, в Киевской операции. За успешные бои дивизии при форсировании Днепра 5 июня 1920 года в районе деревни Печки, а также при овладении станциями Бородянка, Тетерев и городом Овруч Кутяков награжден вторым орденом Красного Знамени.

После гражданской войны он окончил Военную академию РККА и курсы усовершенствования высшего комсостава.

С января 1924 года Кутяков — командующий Хорезмской группой войск Туркестанского фронта. За отличия в боях с басмачами удостаивается третьего ордена.

В последующем Кутяков командует стрелковыми корпусами, а с 1936 года является заместителем командующего войсками Приволжского военного округа.

В изданных энциклопедиях дата его смерти указана 23.9.1942 (!) года. Видимо, это досадная опечатка.

Причина ареста Кутякова заключается в том, что в 1935 году он написал книгу «Киевские Канны». Как непосредственный участник сражений с бело-поляками, он рассказал в ней об операциях Юго-Западного фронта, отметил неудачи управления войсками, назвал виновников. Это были Егоров, Сталин, Буденный, Ворошилов.

Предисловие к книге написал командарм 2-го ранга Седякин. Он положительно оценил труд, назвал книгу правдивой, поучительной.

Однако эта оценка не совпала с мнением Сталина. Тот определил ее «дрянной штукой». Узнав о том, Кутяков в личном дневнике записал: «26 октября 1936 г. Самара. Мои «Канны 1920 г.» есть петля на моей шее, они загубят при первом удобном случае. Значит, к этому нужно быть готовым…