Чтение онлайн

В торжественных приказах Верховного Главнокомандующего снова упоминалось имя Блажевича.

И был тот печальный, последний для него день, когда гремел бой в альпийской долине…

Указ о присвоении ему звания Героя подписали, когда похоронная процессия была на Новодевичьем кладбище.

22 июня 1941 года фашистская Германия без объявления войны напала на Советский Союз. В первый же день противник ввел в сражение 117 дивизий. По плану «Барбаросса» основные удары вермахта были направлены на Москву, Ленинград и Киев. В первые же часы мощнейшим бомбардировкам подверглись города Рига, Шауляй, Каунас, Вильнюс, Гродно, Лида, Брест, Барановичи, Минск, Бобруйск, Житомир, Киев, Севастополь и многие другие. Ожесточенные удары германская авиация обрушила на войска, пункты управления, аэродромы, порты, железнодорожные узлы.

Одновременно в приграничную зону десантировались многочисленные группы парашютистов. Вместе с ранее засланными диверсантами они выводили из строя динии связи, сеяли панику, неразбериху.

Боевая техника находилась в парках, на консервации и имела ограниченный запас горючего. Артиллерийские полки, в том числе и зенитные, были сосредоточены в лагерях на плановых учебных сборах, находились на удалении от своих частей и соединений.

Неблагоприятная обстановка позволила противнику начать продвижение вглубь нашей территории, опережая порой текущие на восток людские потоки населения. В большинстве они состояли из женщин, детей, стариков, спешащих со своими скудными пожитками избегнуть оккупации.

Тяжкое бремя ратных испытаний легло на плечи командиров и солдат, которые приняли в тот предрассветный час первый удар врага. На них пала великая ответственность за судьбу страны, за жизнь тысяч и тысяч воинов армии и народов нашей Родины.

Осенью 1941 года в телефонном разговоре с Жуковым Сталин отрицательно отозвался о генерале Коневе:

— Он как командующий фронтом не оправдал нашей надежды. Его будем судить.

— Не надо суда. Оставьте его моим заместителем, — осмелился возразить Георгий Константинович. Он знал, какой приговор суда ожидал генерала. Совсем недавно судили генерала армии Павлова, тоже командующего фронтом, и расстреляли. Лишились большого и опытного военачальника.

Раздумав, Сталин согласился:

— Хорошо, пусть будет заместителем.

Жуков понимал, что Павлов пострадал за ошибки других и, прежде всего, самого Сталина, некомпетентного в военных делах, но всесильного, властного, неукротимого. Своими приказами о запрещении проведения необходимых мер безопасности он обезоружил не только Павлова, он обрек на преступное бездействие всех командующих.

Генерал армии Павлов командовал Западным особым военным округом, ставшим с началом войны Западным фронтом. Округ был одним из сильнейших. По количеству войск и боевой техники он уступал лишь Киевскому. В нем насчитывалось около 700 тысяч человек, более 10 тысяч орудий и минометов, 2200 танков, почти 2 тысячи самолетов. Это составляло четверть всех войсковых сил, сосредоточенных в западных округах страны. Кроме того, на части его территории базировалась Пинская военная флотилия, а также 16 пограничных отрядов, которые представляли значительную войсковую силу.

По оперативно-стратегическому плану Западный фронт должен был с началом войны отразить наиболее мощный, первый удар противника, а затем перейти к активным действиям, то есть начать решительное наступление.

Желая оттянуть неизбежную войну с немцами и тем самым выиграть крайне необходимое для Красной Армии время, Сталин категорически требовал соблюдения в приграничных округах мирного режима. Были строжайше запрещены какие-либо перегруппировки или мероприятия, которые бы дали немцам повод обвинять советскую сторону в подготовке к войне. Казалось, Сталин отвергал возможность войны, верил заверениям Гитлера больше, чем своей разведке, сообщения которой становились все более тревожными.

Начало войны ввергло его в шок. Вину в неудачном ее начале надо было переложить на кого-нибудь, оправдав себя в глазах народа и мира. Таким другим оказалось руководство Западным фронтом и, прежде всего, командующий генерал Павлов.

Сталин знал его с 1937 года, когда генерал Павлов возвратился из Испании, где командовал танковой бригадой. Но особенно близко узнал в начале 1941 года, когда нарком обороны маршал Тимошенко проводил большую оперативно-стратегическую игру. На ней отрабатывались действия сторон в начальный период войны Советского Союза и Германии.

Руководство «синей» стороной (немцев) осуществлял генерал армии Жуков, «красной» (советские войска) — генерал Павлов.

В самом начале игры Жуков высказал несогласие с составом немецкой группировки войск. Она оказалась сильно заниженной. Создавалось впечатление, что руководители игры пошли на это в интересах «красных», отступая от существующей реальности.

И тем не менее на разборе игры предпочтение было отдано руководству войсками «синей» стороны.

Сталин, присутствовавший на учениях, с явным неудовольствием спросил Павлова, почему такое получилось, что «красная» сторона оказалась не на высоте.

— Такое на учениях бывает, — с долей шутки ответил он генсеку.

Ответ Сталину не понравился.

А через полгода разразилась Великая Отечественная война.

Приняв на себя удары танковых и механизированных армад наиболее сильной немецко-фашистской группы армий «Центр». Западный фронт трещал. Несмотря на яростное сопротивление, предпринимаемые частые контратаки и контрудары, его войска отходили, неся огромные потери. Уже 28 июня был сдан Минск и десятки других населенных пунктов.

На одиннадцатый день войны, 2 июля командующего фронтом вызвали в столицу. В предчувствии серьезного разговора, вероятнее всего, с самим Сталиным, Дмитрий Григорьевич помчался по минской автостраде к столице. Он прибыл вовремя, но Сталин его не принял. Разговор состоялся с наркоминделом Молотовым.

Генерал хотел ему объяснить возникшую на фронте ситуацию, но тот не стал слушать, отчужденно сказал:

— Вопрос об отступлении разберут на Политбюро.

А после обеда ему вдруг вручили письменное распоряжение об отбытии снова на фронт.