Чтение онлайн

Войну Василий Николаевич завершил в Праге. Спешно перегруппированная его гвардейская армия участвовала в завершающей Пражской операции. В ночь на 9 мая ее передовые части вступили в Прагу. Сам же командующий удостоился чести быть первым начальником гарнизона столицы Чехословакии.

В том же году Гордов возвратился в родные края, в Куйбышев, командующим войсками Приволжского военного округа.

В начале января 1946 года на общем собрании колхозники одной артели выдвинули его кандидатом в депутаты в Верховный Совет СССР. Вскоре последовали встречи с избирателями Сергиевского округа. Его встретили тепло, видели в нем не только депутата, но и заслуженного земляка, отдавшего жизнь людям. О его делах говорили награды: Звезда Героя, два ордена Ленина, три Красного Знамени, Красная Звезда, а о полководческом таланте — три (!) ордена Суворова 1 — й степени и той же степени орден Кутузова.

После официальной части, когда Василий Николаевич сошел со сцены, его обступили, посыпались просьбы. Просил помощи и председатель колхоза: хотя бы тракторишко какой списанный или автомашину. Весной-то не на чем пахать, придется коров впрягать.

— Коро-ов? — не поверил Василий Николаевич.

— А ежели они не потянут, то и баб впряжем.

После того, что он видел в поверженной Германии, не верилось, что такое могло быть. Но и в других хозяйствах положение было не лучше.

Однажды разговаривая со своими помощниками, Гордов сказал, как отрубил:

— Тех, кто довел крестьянство до такого положения, надо судить! И как только народ терпит!

Этого было достаточно, чтоб к генералу вызвать подозрение и учинить слежку. А летом нагрянула комиссия с проверкой состояния дел, но все уже было предрешено. В ноябре пришел приказ: уволить из армии подчистую, по болезни. Но ведь он-то абсолютно здоров!..

Впрочем, в то лето многие боевые генералы были уволены из рядов армии. Неожиданно сместили с высокого поста и маршала Жукова. Отправили командовать второразрядным округом.

Теперь за каждым шагом Гордова следили, фиксировали, доносили. Даже на московской квартире приладили подслушивающее устройство.

В январе 1947 года на имя Сталина поступила справка о записанном оперативной техникой разговоре генерала Гордова с женой. Справку подписал председатель Комитета Государственной безопасности Абакумов. К справке прилагался текст подслушанных разговоров Гордова с женой и сослуживцем. Абакумов назвал генерала явным врагом советской власти и просил у Сталина разрешение на арест и предание суду, его — депутата Верховного Совета СССР, Героя Советского Союза, боевого генерала.

После того, как содержание подслушанного и записанного разговора было прочитано, возражений против ареста не последовало. «Что меня погубило, так это то, что меня избрали депутатом, — говорил жене опальный генерал. — Я поехал по районам, и когда я все увидел, все это страшное — тут я совершенно переродился. Не мог я смотреть на это. У меня изменились настроение, мысли, я стал высказывать их тебе, еще кое-кому, и это пошло как платформа. Я сейчас говорю, у меня такие убеждения, что если сегодня уберут колхозы, завтра будет порядок, будет рынок, будет все…»

Когда генерала не стало, появилась версия, что прототипом отрицательного персонажа Горлова из пьесы А. Корнейчука «Фронт» послужил командующий Сталинградским фронтом генерал Гордов. И различие-то всего в одной букве!

Сам автор пьесы вряд ли бы решился вывести в отрицательные персонажи генерала, которому сам Сталин доверил наиважнейший в то время боевой участок. За автора это сделали «доброжелатели». К сожалению, эту версию подхватили и непрозорливые журналисты. Появившаяся версия была попыткой возвести на незаслуженно пострадавшего генерала навет и тем самым снять часть вины за содеянное беззаконие.

И еще. В некоторых изданиях можно встретить сообщение о дате смерти Василия Николаевича Гордова — 12 декабря 1951 года. День и месяц его рождения совпадают с днем смерти. Однако дата эта неверна. Генерал был расстрелян 24 августа 1950 года. Подтверждение тому — документы.

В одну ночь с генералом Гордовым был расстрелян и его заместитель, сослуживец по штабу округа и — по определению суда — его сообщник, генерал-майор Кулик. Перед войной он имел звание маршала и занимал ответственную должность в руководстве Советской Армии.

Однажды автору этих строк довелось его видеть. Весной 1944 года, незадолго до отправки на фронт, наша гвардейская дивизия проводила в районе Щелково и Ногинска многосуточное учение. Офицеров предупредили, что возможно за учениями будет наблюдать сам Кулик, а потому действовать следует не как-нибудь, а строго по уставу, с полной отдачей сил, проявлять сметку, сообразительность.

— Это какой же Кулик? Неужели Маршал Советского Союза?

— Тот самый, — отвечал полковник. — Только теперь он не маршал, а генерал.

О грозном военачальнике ходили разные слухи. Будто бы он в первые дни войны попал в Белоруссии в окружение и там, сменив маршальский мундир на крестьянский кожух, с превеликим трудом добрался до Москвы, и его вид вызвал гнев у Сталина. Другие утверждали, что, будучи маршалом, Кулик командовал под Ленинградом армией. Третьи доказывали, что маршал Кулик был в Ростове, когда войска Южного фронта наносили там знаменитый контрудар по немецкой танковой армии Клей-ста. Словом, толковали о нем разное…

На учении рота, которой я командовал, находилась на марше впереди, составляла головную походную заставу. Скрипя тормозами, подкатил на «виллисе» командир дивизии полковник Блажевич, потребовал доложить ему обстановку. Я начал было говорить, как на дороге показался черный лимузин.

— Он! Кулик! — воскликнул полковник и торопливо стал расправлять на шинели складки.

Из лимузина вышел высокий и тучный генерал. Шинель небрежно застегнута на пуговицы, чуть сдвинута на затылок папаха.