Выбор 515
Шрифт:
Приехали они, понимаете-ли, наши сливки лакать, да удаль свою демонстрировать, олухи…
Оставив соль, пару тючков соломы и полтуши очередного кабана, возомнившего себя венцом природы и не пожелавшего уступить мне дорогу, мысленно позвал лесную братву жрать, заодно полюбопытствовав, не появлялся ли чужой в округе.
Было.
Даже двое.
Жалко, конечно, наивных, но хоть понятно, чего это рысь жрать не идет – она уже обожравшаяся…
А кому это покажется странным, что двое чуваков с оружием пошли на консервы рыси, так оно и не удивительно – им же «ТАМ» не говорят, что Алтай – это те же джунгли. Только немножечко «не те»…
Особенно зимой – не те вообще!
А заметить рысь или и вовсе снежного барса, который к нам запросто заглядывает из любопытства – не наметанным глазом почти и невозможно!
А вот стать завтраком-обедом-ужином – запросто!
И я не буду тем, кто пожалеет о пришельцах – раз тарились, значит чего-то удумали, а раз удумали…
То и рассчитывайте исключительно на себя!
Поделившись с набежавшей мелкотой крохами оставшейся бахионь, глянул на небо.
«Ну, к Самаре успею заехать»!
Самара это не то, что вы подумали.
То есть, так-то она женщина, но…
У нее с головой не очень.
Живет одна, много не просит, точнее – совсем ничего не просит, но иногда к ней приезжают люди из «Верхних эшелонов» и на пару-тройку недель, а то и на месяц, Самара превращается в одну из сильнейших целительниц!
Потом у нее откат будет – жутчайший, но на это время вокруг нее столько людей в белых халатах и с шприцами, что хватит на персонал городской больнички!
Потом Самара приходит в себя и снова, снова, снова…
У нас с ней отношения приятельские, а ей бахионь, а она мне – о травках всяких разных, да о духах, которые пока, от меня подальше держатся…
Например, на «Восходона» Самара подселила дух муравья.
Не знаю, что она там мутила еще, но мощность снегохода выросла вдвое, а надежность и проходимость…
Правда, иногда дух хандрил, но это всегда исправлялось теплым словом и добрым отношением.
Жаль только, что по весне, когда муравейник оживет, дух вернется к своим сородичам, но… По весне и сам «Восходон» станет не нужен.
Там придется «Луаз»-о подобную технику доставать, правда, от «Лунохода» там центральная посадка водителя, да возможность плавать.
Если без волн конечно…
Через полчаса смутно различимой дороги потянуло дымком.
А еще через пять минут принесло угольно-черные клубы дыма и я поднажал.
Пожар – это всегда плохо.
А в лесу, зимой…
Мимоходом глянул вероятности.
Если я сейчас поднажму, то…
Я повернул ручку до отказа.
Минута, вторая и…
Домик Самары пылал!
Нет, не так…
Он – ПЫЛАЛ!
Полыхал так, что в радиусе полусотни метров снег стаял до черной земли, а ближе – вода просто кипела, превращаясь в пар!
Судя по оставшимся следам и лежащему поодаль, перевернутому «Хамви», в гости к Самаре наведались люди не простые, но…
Глупые.
Принимая во внимание, что запаха горелого мяса не чувствовалось, все виновные уже стали пеплом, а Самара…
А что Самара…
Что будет Фениксу?
Сейчас домишко ее догорит, набегут иссизо-синие тучки и локально отработают тут молниями, а потом…
Потом Феникс восстанет из пепла и займется земными делами – домик восстановит, окружающие окрестности вернет к идеалу и все, Самара снова встретит меня у порога, погрозив пальцем.
И понять ее можно – вот уже во-второй раз я становлюсь свидетелем воскрешения Феникса, облюбовавшего бескрайнюю тайгу моей Родины вместо бескрайней пустыни далекого Египта.
Сдав назад, залез в рюкзачок и перекусил – чего время-то зря терять?
Тем более, после «восстановления» Самара будет больше «зелено винцо» потреблять, да рассказывать, что же за гости к ней в этот раз пожаловали и что такого сделали, раз она ушла на перерождение, а души приехавших так теперь и будут вечно пылать, подпитывая Феникса своими силами.
Вот вспыхнуло, ахнуло и опало…
И повалили снег, заметая следы и укутывая землю от наших -40.
Пару минут домик повисел зыбким маревом, а потом налился реальностью и на пороге появилась Самара.
– Вот, кроме тебя, больше некому было припереться… - Сварливо, вместо «привет», пробормотала мне женщина и помахала рукой, приглашая в гости. – Опять… Нюх у тебя, что ли…
Сбив снег и избавившись от теплой куртки, прошел в дом и засел за стол, на который хозяйка принялась быстро метать из холодильника продукты.
– И кто это был? – Я пристально посмотрел на недовольную Самару. – Опять «государственные люди»?
– Вряд ли… Какая-то Гайнуля. Или Гайнора. Короче, что-то с «гай», в желто-красном костюме с рубином в голове…
– Рубин в голову, разумеется, ты ей забила, ага? – Я, со вздохом, взял со стола бутылку «беленькой», расплескал по стопкам и придвинул к себе маринованые грибы и огурчики.
– Она упала! – Самара походя цапнула со стола рюмку, опрокинула ее в себя и занюхала соленым помидорчиком.
Бр-р-р-р, гадость!
– Боюсь уточнить, а она одна была?
– Когда упала – да. – Женщина демонстративно поставила передо мной пустую тару и занялась варящейся в кастрюльке, картошкой. – А вначале такая борзая была, чуть за нос не хватала!
– Она хоть успела сказать, чего надо было? – Я пополнил боекомплект и откинулся на спинку стула. – Или не успела?
– А чего им всем и всегда надо? Демократию в каждый дом, равенство полов, доллар по полрема и право первой ночи с любым мальчиком от 13 лет… - Самара ахнула еще рюмочку и принялась вылавливать картошку из кипящей воды, голыми руками. – Впрочем, о последнем я не уверена…