Чтение онлайн

Лучшая защита — нападение, так она всегда говорила. И Дэнна переходит в нападение.

— Ты меня или его ревнуешь?

Все ее напускное спокойствие слетает в один момент. Отшвырнув кресло, она вскакивает так стремительно, что Дэнна поневоле пятится назад, прижимаясь спиной к двери. Вот она уже перед ним, заносит руку, но Дэнна, ожидавший именно этого, перехватывает ее запястье.

— Я тебе не мальчик для битья, — говорит тихо, но твердо.

— Хватит делать из меня посмешище! Это гарнизон, а не дом свиданий, а ты ведешь себя, как продажная девка!

Сильнее она, пожалуй, оскорбить бы его не смогла. Дэнна бледнеет, глубоко вдыхает через расширившиеся ноздри, отталкивает ее руку.

— Я имею право спать, с кем хочу. В этом ты приказывать не смеешь!

— Лживая тварь, ты сам сказал, что не будешь с ним встречаться! — она срывается на крик, хватает его за отвороты куртки и встряхивает так, что он чуть не стукается головой о дверь.

«Она меня убьет», — молнией проносится у него в голове. Воротничок врезается в кожу.

Главное, не делать резких движений, не распалять ее еще больше. Она может избить его до полусмерти голыми руками, если захочет. Господи всеблагой и всемилостивый, когда он стал бояться Лэйтис? Что с ним такое случилось? Сердце глухо бухает в груди, и лицо горит от прилива крови. Это уже не страх, это гнев.

— Я не могу забыть человека только потому, что ты так сказала! — выкрикивает он ей в лицо. Она сжимает кулаки, но он не отводит взгляда, смотрит ей в глаза, не мигая, и словно устыдившись, она опускает руки.

— Ты идиот. Тинвейда просто пользуется тобой, — она отворачивается, подходит к окну и смотрит на плац. Ему виден только ее затылок.

— А мне плевать. Я им тоже пользуюсь, — говорит он упрямо.

— Я не хочу, чтобы ты с ним спал.

— Потому что ты сама не можешь с ним спать? Завидуешь?

— Не нарывайся, оруженосец, — голос ее становится злым.

— Я не вечно буду оруженосцем. Могу подать в отставку хоть завтра.

— А я не подпишу.

— И что тогда? Закуешь в кандалы? Запрешь в камере?

— А хоть бы и так! Должен же кто-то вбить в твою голову немного ума! Опомнись, Дэнна, он же тебя не любит, он вообще никого не любит!

Дэнна сполз по стене, сел на пол и спрятал лицо в колени.

— По крайней мере, я не боюсь, что он меня убьет за неверность.

— Да как ты мог подумать… — в три шага она оказалась рядом, осторожно положила руку ему на плечо. — Я же люблю тебя, Дэнна.

— Буду я спать с Тьерри или не буду, это ничего не меняет. Я больше не твой мальчик, Лэйтис. Знаешь, я не щенок, которого выгоняют в прихожую, когда нет настроения играть. Щенка можно пинать, но он все равно любит своего хозяина. Только разве это любовь? Ты никогда не относилась ко мне как к равному. Ты вообще не терпишь равных. А Тинвейду послала только потому, что он чуть не оказался круче тебя. Да ты вообще когда-нибудь любила, кроме твоего драгоценного кавалера Ахайре? Ты только силу и власть признаешь!

Хлопает дверь, и он остается один.

Пошатываясь, Лэйтис идет по краю плаца, мимо кустов боярышника и лещины. Небо усыпано яркими звездами, холодный зимний воздух обжигает разгоряченные щеки. Из казармы доносится шум и смех, кто-то яростно терзает гитару и поет пропитым баритоном:

Отвернувшись к стене, командир Белой крепости леди Лэйтис Лизандер утирает рукавом горькие, злые слезы.

Домой ночевать она не приходит, устраивается на диванчике в кабинете, не снимая мундира.

Утром появляется Ньярра. Против обыкновения, невесел и с трудом подбирает слова, будто бы от смущения.

— Тут такое дело, капитан… В общем, Дэнна забрал свои вещи и перенес их в казарму. Его койка занята, так что он пока что ночует у меня. Он просил передать тебе это.

И протягивает — прошение об отставке.

— Как только ты подпишешь, он покинет гарнизон.

Лэйтис кривится, как от зубной боли, обхватывает руками голову, глядя на белый листок.

— И что он собирается делать? Он тебе сказал?

— Поживет пока у родителей, а там видно будет.

— И что, даже к Тинвейде в оруженосцы не перебежал? — ядовито спрашивает она.

Ньярра обходит стол и садится на столешницу рядом с нею. Столешница жалобно скрипит, но держит.

— Зря ты так с парнем, леди-капитан, — говорит мягко Ньярра. — Он с Тинвейдой-то из-за тебя связался. Ну, поначалу.

Она молчит, раскачиваясь в кресле. Говорит наконец:

— Вот ты мне скажи, дружище. Что мне делать? Он от меня гулял, и я же получаюсь виновата.

Ньярра разводит руками.

— Лэй, ну я-то почем знаю.

— Другая бы на моем месте хлыстом бы его отходила, и все дела.

— Ну, вряд ли так можно что-то исправить.

— Да не хочу я исправлять, — она ложится лбом на скрещенные руки. — Видеть его больше не могу. Тварь, дешевка. На любой член кидается.

— Слушай, ты что, хотела его всю жизнь на коротком поводке держать? Шаг влево, шаг вправо — стреляю без предупреждения? Это не любовь, когда заставляешь плясать под свою дудку.

— Я его разве заставляла? Он сам пришел! — огрызается она.

— Если человек сам пришел, это еще не повод вытирать об него ноги.

— А по-моему, повод, — бурчит Лэйтис.

— Вот ты сейчас, наверно, сидишь и ждешь, что он раскается и прибежит прощения просить?

— Ни черта подобного, — говорит она, хотя надежду такую питает.

— Может, хватит дергать его за поводок?

И с этими словами Ньярра уходит, оставляя Лэйтис в тяжелом раздумье.

«Если бы я хотела его вернуть, я бы знала, что делать, — думает она. — Рано или поздно приходит время, когда уже ничего не склеишь. Но где я допустила ошибку? Где все пошло не так?»