Чтение онлайн

— Нет проблем! Пойдемте. — Брюнет улыбнулся, и только тогда я почувствовала неладное.

Сердце забилось чаще, а внутренний голос шепнул: «Таня, кажется, ты на пути в какую-то ловушку. Еще есть возможность передумать, повернуть обратно»… Нет! Я не стала прислушиваться к внутреннему голосу. В конце концов, волков бояться — в лес не ходить. Надо же, а поговорка в тему! В памяти всплыла скорбная картинка в осеннем лесу.

Мы поднялись на второй этаж, молча прошли по коридору, затем молодой человек остановился и толкнул вперед тяжелую дубовую дверь. В кабинете было темно, и только настольная лампа очерчивала небольшой круг, в котором я увидела Николая, сидящего во главе стола. Электрический свет создавал эффект нимба вокруг его головы. Внутри у меня что-то дрогнуло.

— Заходи, — совсем уж по-свойски сказал он, и я вошла. — Сестра моя, пусть тебя не удивляет, что я попросил своего помощника тебя найти. Твои проблемы стоят того, чтобы обсудить их. Итак, говори прямо, что именно гложет твою заблудшую душу.

Я села напротив Николая и ощутила его мощную энергетику. Он смотрел на меня так, будто видит насквозь. Врать в таких условиях было проблематично, а говорить правду пока не имело смысла.

— В последнее время я стала осознавать, что с головой окунаюсь в один порок. Вы говорили о нем сегодня — это богатство… Я испытываю безудержную страсть к деньгам. — Почувствовав, что начинаю повторяться, я вдруг неожиданно для самой себя выдала: — Мне все равно, каким способом их зарабатывать — телом, обманом, сделкой с совестью, главное, не средство, а цель…

— Браво! — раздалось где-то позади меня. Я оглянулась, но лицо мужчины, что произнес эти слова, не увидела. Он стоял в полной темноте. — Иванова, я никогда не думал, что услышу от тебя такое признание. Но не скрою, всегда мечтал об этом. Ты признаешься в том, что ради денег готова пойти на сделку с совестью! Браво!

Мужчина энергично захлопал в ладоши, после чего в кабинете воцарилась полная тишина. Впрочем, в моих ушах продолжал звучать голос, который показался мне знакомым. Но я никак не могла вспомнить, кому он принадлежал.

— А вы, собственно, кто? — спросила я, справляясь с волнением. — И почему не хотите выйти на свет?

— Выйду. Куда я денусь? Это ведь мой кабинет. Николай, спасибо за помощь, теперь мы уж сами как-нибудь здесь разберемся в том, что такое хорошо и что такое плохо. Володя Маяковский не все нюансы этой проблемы разобрал в своих детских стишках. Как выяснилось, у каждого свои взгляды на такие вещи.

Проповедник безропотно уступил место хозяину кабинета и удалился. А я наконец увидела лицо человека, который знал мою фамилию. Моя легенда вполне могла быть основана на чем-то другом, и тогда про сделку с совестью не было бы сказано ни слова.

Я узнала этого человека сразу. Начиная карьеру частного детектива, я разоблачила его преступные деяния, и сейчас ему полагалось отбывать срок в местах не столь отдаленных. А он почему-то находился здесь, напротив меня, и кажется, являлся председателем фонда «Крестоносцы». Я-то думала, что благодаря моим стараниям он надолго попал за решетку. Но не тут-то было! Товарищ сумел освободиться. Да уж, эпохальная встреча, ничего не скажешь…

— Узнала, по глазам вижу, что узнала, — язвительно заметил хозяин кабинета. В этот момент он был похож на птицу, которая после долгого ожидания подстерегла-таки свою добычу.

— У вас была другая фамилия…

— Была, но благодаря твоей наглой подставе я получил срок, пусть условный, но он погубил мою репутацию. Мне пришлось взять фамилию матери. Я стал Крестоносцевым. Иванова, а ты ведь меня подставила тогда, грубо подставила! — Лицо моего старого знакомого застыло, превратившись в угрожающую маску.

Я могла ожидать чего угодно, но только не того, что сейчас произошло. Хотя если учесть, что у меня уже более двухсот раскрытых дел, то вероятность повторной встречи с каким-нибудь «крестничком» не так уж мала.

Силин, именно такую фамилию носил прежде Борис Тимофеевич, имел все основания затаить на меня обиду. Мне действительно пришлось пустить в ход доказательства, добытые не совсем законным путем, но это не шло поперек моего личного кодекса. Иначе оградить общество от этого взяточника было невозможно.

— Мне кажется, что срок был реальным, а не условным, — заметила я.

— Мой адвокат подал кассацию. Дело было пересмотрено в областном суде, — не без злорадства поведал мне Борис Тимофеевич. — Ты правда не знала об этом?

— У меня нет времени интересоваться такими вещами, — небрежно бросила я, подумав не без огорчения о том, что закон очень милостив к тем, кто может нанять хорошего адвоката.

— А знаешь, Иванова, я даже рад тому, что в моей судьбе произошел такой крутой поворот. В следственном изоляторе я познакомился с Николаем, это святой человек…

— Да, и что же он там делал? Следственный изолятор не слишком подходящее место для святых. Может, он таковым вовсе и не является?

— Вот такой же любитель подстав, как ты, — Силин, забывший или не знавший никогда правил хорошего тона, ткнул в меня указательным пальцем, — пытался посадить его. Говорю для справки, Николая суд оправдал. Он — святой! И если ты теперь что-то замышляешь против него, то я удавлю тебя собственными руками.

— Замечательно! Вы, Борис Тимофеевич, — я, в отличие от своего собеседника, продолжала употреблять местоимение «вы», но не из-за чрезмерной вежливости, а для того, чтобы сохранить дистанцию, — так и напрашиваетесь на реальный срок и, кажется, благодаря мне все-таки его получите.

— Не дождешься! — Крестоносцев злорадно сунул мне под нос кукиш. — Хотя я подозреваю, что именно по мою душу ты сюда пришла. Я как увидел тебя на мониторе, сразу понял — Иванова здесь появилась не зря! Только не ври, что пришла на встречу с Николаем! Я видел, что ты его совсем не слушала, а хищным взглядом рыскала по залу… На кого ты в этот раз работаешь? А? Не слышу?

— Фамилии моих клиентов — информация конфиденциальная, — мило улыбаясь, сказала я.

— Я не позволю делать из меня дурака! Кто-то объявил мне войну, и ты на них работаешь. Иначе что тебе здесь делать?

— Войну? Вам? — усмехнулась я. — А может быть, это вы, Борис Тимофеевич, устроили крестовый поход на капитал?

— Значит, так, деятельность моего фонда абсолютно прозрачна. Мы помогаем больным людям, от которых отвернулось государство, а порой даже их родственники.

— А откуда, интересно, вы черпаете средства на эту благотворительность?