Чтение онлайн

Занятая размышлениями, я не заметила, как время промелькнуло. Солнце уже было в зените, когда Шторм, повинуясь воле Кераны, замедлил бег и свернул в лес.

— Здесь сделаем привал, — проговорила она и остановила каплана на лесной поляне. — Опустись на землю.

Шторм приказ проигнорировал, не желая исполнять команды, отданные в подобном тоне.

— Опустись, я сказала! — вышла из себя Керана. — В прошлый раз я из-за твоего упрямства подвернула ногу. Теперь этого больше не повторится! Если немедленно не опустишься, я…

— Не нужно его ругать, — вмешалась, боясь, что каплана накажут. — Он просто хотел бы, чтобы с ним обращались по-человечески.

— Как?! — опешила она, обернувшись ко мне. — Он должен выполнять мои команды и слушаться. А не характер показывать, когда не надо. Тогда и обращение с ним будет соответствующее.

— Можно начать наоборот, — мягко проговорила, стараясь, успокоит женщину. — Разговаривай с ним по-доброму, и он обязательно проявит себя с лучшей стороны.

— Не бывать этому, — наотрез отказалась она, сложив руки на груди. — Я не буду потакать его капризам.

— Ладно, — согласилась. — Сама с ним поговорю. Уверена, он не откажет в просьбе.

Я погладила Шторма по мохнатому боку, и он тут же обернулся.

— Опустись, пожалуйста, — улыбнулась ему, продолжая гладить. — Нам нужно слезть на землю. Тебе же это ничего не стоит, а нам страшно с такой высоты прыгать. Я за это соберу для тебя марису.

Шторм лукаво блеснул черными глазами и опустился на брюхо. Керана тут же оказалась на земле и помогла мне слезть.

— Зря ты его балуешь, — пробурчала она, стараясь не показывать, как рада, что удалось быстро решить вопрос с упрямцем. — Он привыкнет, и все время будет на своем настаивать. Животное не должно себя так вести. Послушание — это основа любой дрессуры. Он должен знать свое место.

— Любое живое существо заслуживает уважения к своим чувствам и потребностям, — пожала плечами, идя вслед за женщиной. — Почему бы не командовать им, а договариваться. Так и проще, и приятнее. Не нужно ни на кого давить и что-то требовать.

— Возможно, — не стала она развивать эту тему. — Садись вот сюда. Нужно перекусить.

Мы расположились в тени деревьев, и Керана достала для нас припасы и флягу с водой. Получила свою порцию и принялась аккуратно есть, отламывая небольшие кусочки. И каково же было мое удивление, когда я увидела, как моя спутница вгрызлась в румяный край большого пирога. Я даже жевать престала от этого зрелища. В обители наши воспитательницы отхлестали бы по рукам любую послушницу, которая бы посмела так себя вести.

— Ты чего не ешь? — спросила она с набитым ртом, а я смутилась от такого вопроса. — Нужно подкрепиться. Нам еще полдня ехать. Да и в ближайший город заскочить не помешает. Нам нужна еда, и одежду необходимо хоть какую-то тебе купить. Нельзя же ходить все время в этом кошмарном балахоне.

Я перевела взгляд на свое одеяние, к которой за столько лет привыкла и не считала чем-то неподобающим.

— А что не так с моим нарядом? — нахмурилась.

— Всё, — безапелляционно заявила Керана. — Во-первых, серый цвет тебе не идет. Делает из тебя невзрачную моль. Во-вторых, это одеяние послушниц, а нам нельзя афишировать твой статус. В-третьих, в нем ходить неудобно. В общем, причин достаточно. Давай лучше тебе возьмем охотничий костюм, как у меня. Он незаменим в пути.

— Нет! — шокировано вскричала, от чего женщина напряженно замерла. — Я такое не надену! Одно дело брюки под платье надеть для верховой езды и совсем другое носить их как повседневную одежду. Это невозможно!

— И отчего же, позволь спросить? — нахмурилась она.

— Это мужская одежда, — поджала губы, поражаясь тому, что она не в состоянии понять таких элементарных вещей. — Брюки убивают нашу женскую суть. Юбки же наоборот добавляют нам женственности и обаяния.

— О, да! — протянула она, закатив глаза. — В лесу и в дороге юбка бесценна! О женственности и обаянии я вообще молчу. Без них просто никуда.

Я насупилась и промолчала, твердо уверенная в своей правоте. Керана вздохнула и примирительно сказала:

— Ладно. Не хочешь, как хочешь. Возьму тебе что-нибудь с юбкой. Но от балахона в любом случае избавимся. Он ужасен. План такой: я сейчас иду в город, покупаю все необходимое и возвращаюсь сюда. Ты никуда с этой поляны не уходишь и ни с кем не разговариваешь. Шторм будет тебя охранять и никого близко не подпустит, не волнуйся. С ним ты в полной безопасности. Тем более вы отлично ладите, как я погляжу.

— Мне нечего бояться, — успокоила ее. — Никто не посмеет тронуть ту, чья жизнь принадлежит Великой Пятерке.

— Ты меня поражаешь, — хохотнула Керана, поднимаясь на ноги. — В мире полно всяких уродов, которым плевать на твою принадлежность кому бы то ни было. Сама о себе не позаботишься, никто о тебе и не вспомнит. Благо сейчас ты под моей защитой. А я тебя в обиду не дам. Шторм! Я ухожу, ты за главного. Смотри в оба. Оливия на тебе. Почуешь чужого, порви в клочья. Я быстро.

Каплан утробно зарычал и подошел ко мне, давая понять, что выполнит приказ. Керана скрылась за деревьями, а мы остались на поляне.

— Ну, чем займемся? — весело спросила у своего охранника, уверенная, что страж просто не понимает, о чем говорит. — Давай тебя покормим, а потом я соберу обещанное лакомство?

Шторм заурчал и потерся мохнатой головой о мое плечо, а я рассмеялась и потрепала его по загривку. В свертке с едой обнаружился увесистый кусок жареного мяса, который я тут же презентовала каплану.

— Надеюсь, Керана не разозлится из-за того, что я тебе его скормила, — пробормотала, наблюдая, как Шторм с аппетитом поглощает угощенье.

Когда он закончил, поманила грозного охранника за собой.

— Пойдем. Вон на том конце поляны я приметила несколько кустов марисы. Тебе должно хватить. Эта ягода самая ранняя, так что, скорее всего, уже успела созреть.

Мы дошли до облюбованного мной местечка, и я принялась срывать крупные, красные ягоды одну за другой, складывая их в широкий карман балахона. Шторм улегся рядом, развалившись на солнышке и довольно жмурясь.

Когда карман заполнился, а на кустах почти ничего не осталось, обернулась к разомлевшему каплану и рассмеялась, до того он умильно выглядел, несмотря на всю свирепость своей внешности.