Чтение онлайн

Он пережил мгновение абсурда, когда опьяненный рассудок стремится порвать свои трехмерные путы. Расширяясь, рвется в безразмерный мир. Не в силах прорваться, опадает, погружается в сумерки, сотрясенный безнадежным усилием.

– Пойду окунусь в океан, – сказал он, поднимаясь.

– Водя ледяная. Течение от берегов Антарктиды. Как в проруби, – напутствовал его Кадашкин.

Белосельцев по горячим красным уступам спустился к воде. Океан мягко хлюпал, ударяясь о камни, прозрачный, бирюзовый у поверхности, густеющий до синевы в глубине. Ему захотелось окунуться в студеную воду, смыть ядовитую пыль дороги, липкий пот пережитого страха, почувствовать на больном затылке прикосновение волны. Сквозь рябое стеклянное солнце виднелись рыбы, переливались, недвижные, голубые, словно запаянные в прозрачную толщу. Он сбросил одежду, стоял, чувствуя босыми стопами жар камней, окруженный пламенем красных песчаников, словно его поставили в огромную печь, и он, как фитиль, начинал дымиться.

Если кинуться в воду, которая сомкнет над ним мягкий солнечный всплеск, то можно скрыться от этих шумных, многословных людей, ускользнуть от их глаз и объятий, вырваться из хитроумной ловушки, в которую его заманили. Превратиться в рыбу, в креветку, в кита, плавающих в студеном течении. Пропадет человеческий разум с его трехмерным безумием, скрывающим истину жизни. В рыбьей костяной голове, в разноцветных круглых глазах откроется истинный мир, без времени и пространства. Создатель, сотворивший Вселенную, среди звезд и океанских течений, примет его в свое бессмертное, безымянное лоно.

Он оттолкнулся от камня, кинулся в воду. Задохнулся от ледяного ожога, словно голубоватое прозрачное вещество, в которое он нырнул, было жидким азотом. Его внутренности отвердели, глаза остановились в орбитах, легкие перестали дышать. Он погружался на дно, где, неживой, хрупко-стеклянный, будет лежать среди изморози, в синих испарениях льда.

Страх исчезнуть, утратить человеческую сущность был столь велик, что он беззвучно возопил под водой, выталкивая гулкие пузыри. Вырвался на поверхность, выбираясь на камни. Стоял, отекая блеском, обретая способность видеть, дышать. Солнце умягчало его отвердевшую жестяную кожу, сжигало хрупкую ледяную коросту. Она стекала с живота и колен блестящей водой. Разум, на мгновение погасший, вернулся в трехмерное бытие. Жадно созерцал окрестные скалы, синее над красными песчаниками небо, таинственных рыб, мерцавших в рябой глубине. Вдали, на белесой воде, словно серый сгусток тумана, появился корабль.

Трапеза на каменном столе продолжалась, но ее участники уже видели далекий корабль. Из морского тумана, серо-голубой поволоки, из соленых брызг и лучистой энергии солнца возникало видение. Медленно приближалось, росло, словно увеличивало, наращивало свою массу из рассеянного вокруг вещества. Превращало воду и свет, колебания волн и мерцание солнца в стальные конструкции корпуса.

– Что за корабль? – Аурелио всматривался, прикладывая к бровям ладонь, и не было видно, какие у него глаза, тревожные или радостные. – Кто-нибудь знает, откуда появился корабль?

– Может, это бразильское исследовательское судно, которое плывет в Антарктиду? – предположил Кадашкин, нацеливая круглые глаза в океан, где, невесомый, не касаясь бирюзы, парил корабль. – Я слушал радио. Бразилия посылает в Антарктиду экспедицию.

– Скорее всего это американский крейсер. – Маквиллен отсек ножом розовый лепесток сала, держал его на весу. Казалось, он подманивает корабль, показывает ему издалека приманку, и корабль поворачивает свой нос на этот ароматный, прозрачный на солнце ломоть. – Перед отъездом из Претории я читал в газетах, что планируется дружеский заход американского корабля в Кейптаун.

– Выпьем за мужественных американских моряков, совершающих в Южную Африку визит дружбы! – Кадашкин воздел стакан.

– И за бразильских ученых, направляющихся покорять Антарктиду! – Сумрачное лицо Аурелио на мгновение озарилось улыбкой.

– Присоединяюсь! – Маквиллен плеснул себе водку. Белосельцев заметил легкую тревогу, пробежавшую по его лицу. Он не мог понять, что веселило кубинца и русского. Почему их радовало появление корабля. Почему Кадашкин то и дело смотрит на свои офицерские часы, превращая их в слепящее зеркальце.

Белосельцев смотрел на корабль, который, подобно планете, возникавшей из витка космической пыли, увеличивал массу, притягивал своей гравитацией рассеянные частицы, выстраивал из них острые кромки палубы, уступы рубки, штыри и чаши антенн. Корабль сбрасывал с себя туманную оболочку, появлялся из дымки, словно из кокона, прорезая его своим отточенным телом. Явление корабля было началом задуманной операции, ради которой он выманивал Маквиллена в Лубанго. Бежал с ним вместе за сиреневой бабочкой. Сбитый с ног, валялся у автомобильного колеса. Рисковал оказаться в плену, в земляной тюрьме, в пыточной камере.

– Я слышал, батальон «Буффало» движется к Порту-Алешандри. – Аурелио еще морщился после выпитой водки, заталкивал себе в рот ломтик черного хлеба. – Здесь проходят пути снабжения партизан Сэма Нуйомы. Ваши ребята весьма отважны. – Он обращался к Маквиллену, допивавшему водку маленькими глотками, смаковавшему горький русский напиток. – Не слишком ли далеко они забираются на территорию Анголы? Они рискуют попасть в окружение ангольских бригад.

– Я мало разбираюсь в военных делах, – ответил Маквиллен. – Я всего лишь коммерсант, торгую сантехникой. По мне, пусть уж лучше черная ангольская задница сидит на голубом унитазе, а не накрывается пушками батальона «Буффало». Я пацифист, миротворец.

Корабль приближался, словно его подносили на огромном лазурном блюде. Они сидели на крутом уступе, на вырезанных красных ступенях. Уступ снижался, переходил в плоское длинное побережье, усыпанное осколками песчаника, словно здесь находился когда-то древний приморский город, разрушенный ударами волн. И если уйти под воду, то увидишь в стеклянной толще остатки храмов и стен, над которыми в туманных лучах качаются медузы и рыбы.

Белосельцев смотрел на корабль, за которым был различим след растревоженной светлой воды. Думал, поймет ли Маквиллен этот знак в океане. Превратит ли его в агентурное донесение. Найдет ли средство передать информацию в штаб батальона «Буффало». Хватит ли времени у штабистов, чтобы получить информацию, проверить ее достоверность, развернуть батальон. Направить его к границе с Намибией, в ловушку, подготовленную кубинской разведкой.

– По-моему, наша русская трапеза вполне удалась. – Кадашкин любовно смахивал со скатерки ржаные крошки. – И водка, и сало, и хлеб. Но чего-то еще не хватает. Какой-то малости. Чувствую, она здесь, рядом. А где, понять не могу… Прапорщик! – командирским рыком, по-русски, он крикнул сидящей поодаль охране. – Принеси из джипа бинокль!

И пока длинноногий расторопный малый бегал к джипу, Кадашкин плеснул из бутылки в стаканы.

– Поглядим, кого Бог послал. – Прежде чем поднести к глазам тяжелый полевой бинокль, Кадашкин долго протирал окуляры чистым платком, устраняя с выпуклых линз пыль пустыни. Медленно поднял бинокль, еще больше округляя глаза, погружая их в стеклянную голубизну бинокля. – Ну и ну! – Он опустил окуляры, и его круглые птичьи глаза, посветлевшие от созерцания океана, смеялись. – Я же говорил, чего-то нам не хватает. И вот оно явилось, пожалуйста! Советский десантный корабль, везет нам закуску.