Чтение онлайн

– А они не нападут на нас? – забеспокоилась Санька. – Я имею в виду – завтра, когда мы выйдем на Индейское нагорье?

– Не должны, – сеньор Мартинес многозначительно продемонстрировал кольцо с крупным голубым сапфиром неправильной формы, надетое на безымянный палец левой руки. – Это – своеобразный пропуск на индейскую территорию. Между прочим, стоит огромных денег. У чиго не принято – стрелять в спины незнакомцев. Сперва они выясняют, кто находится перед ними, и только уже потом …э-э-э, действуют…

После этой фразы в ночном лагере установилась вязкая и насторожённая тишина, которая всё длилась и длилась – минуту, вторую, пятую…

«Не к добру – данное молчание!», – объявил мнительный внутренний голос. – «В том плане, что на этот случай предусмотрена соответствующая негативная народная примета…. Как бы не приключилось чего – неприятного и пакостного. Ты, братец, посматривай, ужо…».

После короткого завтрака путники сложили палатки, нагрузили на спины мулов брезентовые тюки и мешки, напялили на головы накомарники, повесили на плечи компактные рюкзаки с лёгкими вещами первой необходимости и, выстроившись цепочкой, приступили к форсированию Сизых болот.

«Очередная высокохудожественная ерунда и сплошной обман», – уже через полминуты принялся надоедливо ворчать рассерженный внутренний голос. – «Издали, на вчерашнем тихом закате, эти болота смотрелись очень даже симпатично – сиреневые, розовые и фиолетовые камыши причудливо переплетались, образуя изысканные разноцветные узоры, тут и там в камышовых зарослях проглядывали небольшие, идеально круглые озёра, заполненные водой серых и тёмно-зелёных оттенков. Заходящее бордовое солнце плавно и ненавязчиво меняло цветовые гаммы пейзажа, словно бы показывая некий изысканный фокус, основанный на принципах медленновращающегося гигантского калейдоскопа…. Сейчас же всё выглядит совершенно иначе. Типа – ясный день и угольно-чёрная ночь…. Камыши оказались неожиданно-высокими, прямо-таки рощи настоящие, полноценные и серьёзные. На самом краю Сизых болот их высота уже достигает метра два с половиной, и с каждым шагом заросли становятся всё выше и выше…. Да и этот самый «каждый шаг» даётся с немалым трудом – по причине вязкой почвы, напоминающей – структурой и основными физическими свойствами – буро-коричневый пластилин для лепки. А ещё точнее – пошлую оконную замазку из «доперестроечных» Времён…

В одном месте маршрут отряда пересёк странный свежий след, как будто бы кто-то совсем недавно проехал на огромном мотоцикле – с очень широкими колёсами.

– Совершенно ничего необычного, – глухо пробурчал сквозь плотную сетку накомарника дон Аугусто. – Элементарная анаконда проползла на рассвете. Только большая…. Ну, очень большая! Прямо-таки – королева анаконд! Сейчас, наверное, дрыхнет где-нибудь глубоко под землёй, спасаясь от противной дневной жары…

– Не стоит беспокоиться, понятное дело, – тут же насмешливо откликнулась Санька. – Анаконды, ведь, особые существа, если посмотреть с философской точки зрения. Днём они всех боятся и целенаправленно залезают в глубокие норы. Ночью же, наоборот, все остальные пред ними трепещут, прячась тщательно и, в большинстве случаев, безрезультатно…

Через два часа они выбрались на просторную овальную полянку, покрытую густым разноцветным мхом, и сеньор Мартинес ожидаемо скомандовал:

– Объявляется короткий привал! Необходимо дать отдых бедным уставшим ногам. Не знаю, как у вас, соратники, а у меня уже икроножные мышцы сводит болезненной судорогой…. Я тут отойду минут на десять – по естественной надобности. Перекуривайте, утоляйте жажду и, главное, не скучайте…

Санька с удовольствием присела на высокую тёмно-зелёную кочку, стащила с головы надоевший накомарник и, вынув из кармана охотничьей куртки светлый носовой платок, тщательно протёрла лицо от грязи и пота. После чего заявила:

– Эти ваши Сизые болота – паскуднейшее место на нашей прекрасной планете! Вернее, её наиглавнейший позор и земное воплощение библейского Ада…. Дай мне, пожалуйста, фляжку с водой. Спасибо…. Прости, милый, на чём я остановилась? Ах, да…. Повторяю, паскуднейшее место на планете! Вошли мы в эти густые камышовые рощи и сразу же – словно бы потерялись навсегда. Вокруг темно и душно, что впереди – одна сплошная и пугающая загадка…. Абсолютно предсказуемо налетели бесконечные стаи москитов и прочих злобных насекомых, хорошо ещё, что у нас имеются надёжные накомарники и разнообразная профильная химия. Иначе, наверняка, запросто можно сойти с ума…. Кстати, дай-ка мне длинный ярко-жёлтый тюбик, на котором изображён чёрный москит с красными глазками. Попробую натереться мазью. Спасибо, любимый…. Кроме всего прочего, здесь очень плохо с ориентацией. И без того вокруг царил сумрак, так ещё и сетки накомарников сразу же оказались густо-залепленными всякими гадами. Куда, спрашивается, идти? Неизвестно…. Как только дон Аугусто определяет правильное направление движения? Неужели, по наитию? То бишь, безоговорочно доверяя природному инстинкту?

– У него часы – на кисти левой руки – с компасом, – подсказал Егор. – Двигаемся строго на запад, ничего хитрого. Петляем, конечно же, обходя стороной наиболее топкие и опасные места. Но генеральное направление, безусловно, западное…

Неожиданно – метрах в тридцати-сорока от них – прогремел сильный взрыв. Мулы, испуганно подёргивая длинными ушами, дружно рванули назад, к твёрдой и надёжной земле. Над разноцветными камышами, раздражённо и недовольно крича, бестолково закружили стаи пёстрых тропических птиц.

«Рванула граната, судя по всему – наступательного типа», – заверил внутренний голос, кое-что понимающий в военном деле. – «Заметил, братец, как один из осколков, находясь уже на излёте, задел круп пегого мула? Так, только шкуру слегка рассёк, не более того. Вот, я и говорю, что граната была, безусловно, наступательного типа. У оборонительных гранат радиус разлёта осколков гораздо больше…».

– Сбрасываем рюкзаки и ложимся на землю, – шёпотом велел Егор. – Снимаем пистолеты с предохранителей и осторожно ползём в сторону взрыва. Я, естественно, первым. Ты, небесная красотка, за мной, отстав метров на семь-восемь. Не спорить и тупо выполнять…

Над неподвижным телом дона Аугусто, лежавшим на краю неглубокой воронки, плотоядно роилась туча шустрых москитов.

«Пахнет тротилом и свежей кровью», – дисциплинированно отметил внутренний голос. – «Тело, скорчившись – словно человеческий трёхмесячный эмбрион в утробе матери – располагается на правом боку. Очевидно, бедного Мартинеса всего посекло осколками. Нарвался на элементарную гранатную растяжку, не повезло, бывает. Но ноги слегка подрагивают, следовательно, он ещё жив…».

Подползя к воронке, Егор бережно перевернул тело раненого на спину, под голову подложил толстый пук светло-бурого мха, вырванный из ближайшей кочки, и позвал вполголоса.

– Саня! Вставай на ноги и дуй ко мне.

– Что с ним? – засуетилась подбежавшая Александра, торопливо раскрывая полевой кожаный планшет. – Сейчас я достану бинты, сейчас…

– Подожди, пожалуйста, с бинтами, – поморщился Егор. – У бедного Аугусто столько ран, что никаких бинтов не хватит. А пульс – еле-еле прощупывается.… Доставай-ка синюю коробочку-цилиндрик, вынимай из неё шприц и снимай красный колпачок.

– Готово, командир!

– Коли в правое предплечье…

Через полминуты задрожали-задёргались пушистые ресницы, и, болезненно всхлипнув, раненый открыл глаза.