Выбор Пути, Щепетнёв Василий

Выбор Пути

на обложку

Щепетнёв Василий

Шрифт:

Побродив (адреналин-то хлещет, нужно ж его хоть как-то перерабатывать), я возвращался за свой столик. Ход за ходом позиция противника скручивалась и ломалась.

К шестнадцатому ходу от белых остался только фарш. На двадцатом Спасский остановил часы, расписался на бланке и ушёл. Так и не пожав руки.

Я опять с удивлением осмотрел непожатую руку, пытаясь понять, что с ней не так. Потом встал и тоже покинул сцену.

Первая партия турнира закончилась. Белые затратили полтора часа, черные — сорок минут. То есть сейчас — начало седьмого. Я погулял по Дому Железнодорожников. Турнир турниром, но вдруг найдется ещё что-нибудь интересное. Да хоть и сам дом. Красавец.

Нашлась библиотека, и меня сочли достойным. Я, как и советовал Ботвинник, взял книгу спокойную, добрую и знакомую. «Вечера на хуторе близь Диканьки».

Антон поджидал меня в буфете. Теперь-то я поем вволю. Впрочем, не впадая в грех чревоугодия.

Антон ковырял вилкой поджарку, осторожно поглядывая на меня. Ну как же, я разгромил недавнего чемпиона мира. А ещё год назад он, Антон, смотрел на меня сверху вниз — в шахматном плане. Откуда что взялось, говорил его взгляд.

Оттуда.

— Это не я победил Спасского, — сказал я тренеру. — Это он сам себя победил.

— Ну да, ну да, — но видно было, что Антон впечатлен.

Ведь он впервые на чемпионате СССР.

Я, впрочем, тоже.

В вестибюле меня перехватил корреспондент «Вечёрки»:

— Два слова о вашей партии со Спасским, пожалуйста.

— Было легко, — уложился я в лимит.

И ещё три корреспондента на протяжении пути к выходу спрашивали о игре. Всем я отвечал одинаково.

Вышли на улицу, оглянулись. Октябрь в Москве — месяц переменчивый. Сейчас шел мелкий дождик, ветер свеж до пронзительности, гулять не хотелось вовсе. А нужно. Нужно, чтобы выделившийся за время адреналин разложился в мышцах тела, а не сердца.

Метро, улица, аптека. Зашли и в аптеку — погреться и посмотреть. Она будто из прошлого века. Деревянные панели, деревянные прилавки, деревянные витрины. И провизор, старичок с бородой и пенсне. В наших черноземских аптеках мне попадались только женщины. И да, и ура, в аптеке был боржом! Я на радостях взял десять бутылок.

Второй заход был в гастроном. Хороши в Москве гастрономы! Вечер, а есть и молоко, и кефир, и тёплые булочки только с пекарни. Я взял пирамидку кефира и сладкую плюшку. Антон — четвертинку и кружок краковской. Для ведения разговоров в тренерской среде.

К началу девятого мы уже в «Минске». Не городе, а гостинице. Карикатурку с доски объявлений я откнопил: это мой законный трофей. Так начинаются легенды.

Договорились с Антоном встретиться в вестибюле через четверть часа: погода погодой, а режим режимом. Специальную получасовую прогулку никто не отменял. Дорога в гостиницу — это не прогулка: «прогулка есть ходьба какъ безцльное времяпрепровожденіе», не больше, не меньше. То есть не по делу иду, не за хлебушком, а просто гуляю. Разница великая: почти любой способен различить целеустремленную походку и походку праздного гуляки. И, соответственно, различно работают мозговые центры: в одном случае активно, в другом — вхолостую.

В номере я переоделся в динамовский костюм. Тёплый, рассчитанный на московскую осень. Сменил и обувь на спортивные туфли. И — передумал. Не буду я слепо следовать советам даже самых умудренных людей. Потому что советы — это теория, а прогулка под дождем — практика.

И так, одетый и в туфлях, я лег на кровать. Лег и уснул, почти сразу.

Проспал совсем немного, уже в девять проснулся бодрым и полным сил. Если что и видел во сне, то позабыл напрочь.

Рядом стоял Антон.

— Я тебя ждал, потом поднялся — вижу, спишь, — объяснил он свое присутствие.

— Организм потребовал. Давай, говорит, поспи. Для нормализации деятельности.

— И что, сегодня не выходим?

— Обязательно выходим. Как раз и дождь перестал.

Дождь и в самом деле перестал, но сырой промозглый ветер не прекратился. Никакого удовольствия в гулянии, ну, да ведь не ради удовольствия вышли, а во исполнение турнирного режима.

На улице москвичей немного, что им тут делать, в десятом часу.

Вернулись, когда «Время» перешло к спортивным новостям. Сенсационное поражение Бориса Спасского. Победой Карпова закончился поединок с Савоном, Свешникова — с Тукмаковым. Остальные партии завершились вничью. И о погоде: переменная облачность, местами дождь…

Авторское отступление.

Еще раз хочу напомнить, что это не документальное повествование, а выдумка, фантазия. И описанный Борис Спасский не обязательно похож на Спасского реального. Хотя… Хотя реальный Спасский с большим почтением относился к Кересу и утверждал, что и у Кереса, и у всей Эстонии несчастная судьба. Так что разозлиться на Чижика очень даже мог. И да, Спасский — один из немногих гроссмейстеров, игравших королевский гамбит на высшем уровне.

Через три года, в тысяча девятьсот семьдесят шестом году, он эмигрирует во Францию.

Очень незаурядный человек.

Для шахматистов приведу текст партии (разумеется, вымышленный)

[Event «URS-ch41 Final»]

[Site «Moscow»]

[Date «1973.10.02»]

[Round «1»]

[White «Spassky, Boris Vasilievich»]

[Black «Chizhik, Mikhail Vladlenovich»]

[ECO «C39»]

[Result «0–1»]

1. e4 e5 2. f4 exf4 3. Nf3 g5 4. h4 d5 5. Qe2 g4 6. exd5+