Чтение онлайн

Он за отцом внимательно наблюдал на протяжении всей новогодней ночи и сегодняшнего утра. Не смотря на существующие проблемы с Петровой, вернее даже не столько с самой Петровой, сколько с разводом, вел тот себя с Ритой так, словно уже завтра — в ЗАГС.

— Дима…

— Что — Дима? — переспросил Димка, присаживаясь на край постели. — Хочешь сказать — не прав? Батя же с неё только что пылинки не сдувает. Ощущение, что в мире для него осталась одна единственная женщина.

Да, он принимал выбор отца. В целом — принимал. И, в то же время, что-то не давало покоя. А вот что — разобраться никак не мог.

— Я хочу сказать, что мне твой тон не нравится, — не удержалась от признания Лада, с уверенностью продолжая, — У меня ощущение, что выбор отца, не смотря на все клятвенные заверения, тебя не устраивает.

— Дело не в выборе, — практически незамедлительно последовало возражение Дмитрия. — Я просто… — а вот объяснить собственное отношение к отцовскому выбору, действительно, не мог. Не хватало какого-то важного элемента.

— Дима, если ты выкинешь снова какой-нибудь номер, боюсь, больше помочь не смогу, — последовало предупреждение Лады. — Это его жизнь, — продолжала она, неторопливо приближаясь к мужу и позволяя тому усадить себя на руки. Обняв за шею, улыбнулась, закончив, — Он имеет право быть счастливым. Просто прими это.

Для Лады всё было предельно просто и ясно. Что же не дает покоя ему? Что мешает, в самом деле, просто принять выбор отца. Ведь вчерашняя встреча показала, что до монстра той женщине далеко. Другая она. Да и отец — совершенно другим стал. По крайней мере — рядом со своей Ритой.

— Надеюсь, он нашел то, что столько лет искал, — обронил Димка вслух, бережно укладывая жену на постель. — Хотя, если честно, никогда не думал, что остановит свой выбор на обычной женщине из провинции, — продолжал негромко звучать его голос. — Почти серая мышка по сравнению с теми, кто его окружает.

Он обязательно найдет причину, объясняющую сложность в принятии той маленькой женщины, ставшей частью жизни для его отца. Просто время надо.

— А представляешь, если у них еще и маленький получится, — прервала его размышления Лада. Вот о возможности появления у Алексея Константинова еще одного ребенка заговорила вперые во время летнего отдыха. С чего вдруг — понять не мог. По его мнению — время ушло. Для обоих.

— Лад, какой маленький? — опираясь на локоть, Димка с долей растерянности посмотрел на жену. Вряд ли та не понимала, что не о старшем Константинове с его женщинами сейчас хотел говорить. Но вот что снова за чертенок в жене проснулся… — Ну, ладно, отец, Рите тридцать с хвостом.

И всё же, не смотря на все попытки Лады убедить его в устаревших взглядах на определенные вещи, считал, что возраст женщины для рождения ребенка не должен превышать тридцатилетний порог. Ну, в крайнем случае — тридцать пять. Но вот когда уже совсем к сорока, здесь не просто осторожно надо, а вообще — никак.

— Снова начинаешь? — ловко увернувшись от его объятий, Лада в следующую секунду оказалась над ним. Сегодня инициативу у неё перехватить никак не получалось. — Отцу с Ритой ничего подобного не скажи, — попросила она, позволяя рукам мужа беспрепятственно исследовать изгибы её тела. Бесхитростная ласка, которая постепенно перерастала в страстные объятия.

— Да уж постараюсь, — пообещал он и, не встречая сопротивления, начиная приподнимать тонкую ткань её сорочки, закончив вопросом, — А тебе так хочется, чтобы тетка с племянницей одного возраста были?

Мгновение тишины… Уперевшись ему в грудь руками, Лада в одно мгновение сев, от удивления широко распахнутыми глазами воззрилась на мужа.

— Подожди, Дим, ты сам понял, что сказал?

Не сразу сообразив, о чем именно она говорит (мозг настроен уже был на другое), Димка достаточно громко чертыхнулся. Не был провидцем и становиться таковым не собирался. Ему как-то материальность была ближе. Но вот то, что сорвалось с языка… А учитывая тот факт, что, не смотря на все проблемы, Никитка у Константинова-старшего всё же родился, риск очередной раз стать старшим братом оставался.

3

Самый запад России. Стол для ужина накрывали вместе. Периодически Рита ловила на себе заинтересованный (да, именно — заинтересованный, а не похотливый!) взгляд гостя. А вот прикосновений к ней, даже случайных, по-прежнему избегал, что приводило в недоумение.

— Во мне что-то не так? — поинтересовалась она в какой-то момент.

— Боюсь показаться субъективным, но я изъянов не вижу, — признался он, наполняя бокалы легким игристым. — Напротив, очень хорошенькая. Проблема скорее во мне, — продолжал он, на какое-то мгновение над чем-то задумываясь. — Наверно следовало поговорить об этом еще утром.

А вот сейчас Коташова насторожилась, догадываясь, что разговор коснется чего-то очень, очень важного для ни обоих.

— Что-то серьезное? — не получилось скрыть беспокойства в голосе. Искреннего, не наигранного беспокойства. Вот к этому, точно, самому еще предстоит привыкать.

— В нашем случае — не знаю, — признался Константинов, выдерживая необъяснимую паузу. — Ты не против моего присутствия? — перехватив её недоумевающий взгляд, кивнув, поправил самого себя, — Рита, я принял решение остаться — единолично, не зная точно, хочешь ли ты видеть меня и дальше. Возможно, следовало уехать вместе с ребятами, дать тебе отдохнуть. Скажу честно, после нашего с тобой раннеутреннего объяснения — не смог себя заставить. Ты не против если задержусь еще хотя бы на пару часов? — спросил он с надеждой в голосе, тут же заверив, — Обещаю уехать по первой же твоей просьбе. По крайней мере, до следующего утра, а там, как масть ляжет. Будет желание — увидимся завтра утром. Пообщаемся. Захочешь, погуляем. Исключительно — как друзья.

Её необъяснимое напряжение почувствовал с момента, как молодежь начала собираться. Намеренно сам пошел гулять сперва с Глашкой, потом — один, чтобы дать ей время успокоиться. Что её настораживало, понять никак не мог. Самому себе за выдержку выставлял пять баллов с многочисленными плюсами.

Остановившись у мигающей разноцветными огоньками елки, Рита, выдержав достаточно внушительную паузу, совершенно неожиданно выдала, поинтересовавшись:

— А если я скажу — нет?

Растерянность, в какой оказался, не заметить было сложно. А ведь появилась надежда на серьезные подвижки в их отношениях. Однако, максимально короткое, но достаточно емкое слово прозвучало, как показалось Константинову, слишком категорично, не оставляя никаких сомнений в окончательно принятом решении.

— Да что ж ты будешь делать, — отставляя бокал, обронил он достаточно громко. — Что именно-то хоть — нет?

Вопрос, который подразумевал ответ. И снова — пауза. Могла сейчас солгать и устроить привычный для себя тихий вечер. А могла сказать правду. И, в таком случае, вечер сложится совершенно по-другому, сомнений в том не было. Она ведь видела, чувствовала отношение к себе со стороны Константинова!

Да и о причине его сдержанности — догадывалась, понять только не могла, почему не сделает тот единственный, решительный шаг. Тем более, что минувшей ночью объяснились максимально откровенно.