Чтение онлайн

Ирка сморщилась. Она не хотела зла Панасовой деревне. Но одна деревня и весь многомиллиардный человеческий род в родном мире — все-таки несопоставимые вещи. Да и сомнения ее мучили, позволил бы Симаргл людям в Ирии и впрямь уцелеть или испугался бы, что те в родной мир вернутся? Поселившаяся в груди тоска начала отползать как получившая пинка шавка, сменяясь привычной и бодрящей злостью! Честное ведьмовское слово, врага можно просчитать, предательство… ну вот можно предвидеть, особенно если неплохо знаешь предателя… а самовлюбленные дураки — они нет, они непредсказуемы, непросчитываемы и, увы, ненаказуемы, потому как у них не хватает ума понять, что наказаны за собственную глупость. Он в Мертвом лесу, позади у него… Ирка наклонилась, бесцеремонно заглядывая Панасу за спину — точно, хвост сзади, облезлый. А служит он тому самому существу, которое уничтожило его деревню… и доволен только потому, что помогает портить жизнь ей!

— Що завгодно зроблю, щоб тоби Ирий раем неказався! — закончил гневный пассаж Панас.

Ирка покивала: ну да, точно как бабка говорит: «И жабу живцем зъим, щоб тэбэ стошнило, пока дывышься!»

— Ладно, пошли! — высвобождая зацепившийся за очередной корень подол, перебила его Ирка. — Тебя ж встретить меня прислали, верно? Чтоб я незаплутала, — оглядывая стоящие стеной деревья, выразительно усмехнулась она.

— Шоб ты не удрала! — припечатал он.

— Куда уж мне! — пожала плечами она. Возможность перекидываться, выпускать когти и крылья после змеева поцелуя — раздвоенным языком — спала крепко-крепко, будто и не было ее никогда. Сейчас она была полностью и стопроцентно человеком — даже дорогу нюхом не найдет. Ни сюда, ни отсюда.

— Думаешь, писля всього, що ты натворила, я тоби поверю? — он подозрительно прищурил желтые звериные глаза. — А ну давай сюды руки! — В лохматых лапах появилась черная веревка. Веревка дернулась, Ирка поняла, что это очередной корень, живой, насколько могло быть живым хоть что-то в Мертвом лесу.

Интересно, это его личная инициатива или папаня велел? Можно, конечно, упереться и послать этого… к папе. Ее человеческого ведьмовства вполне хватит, чтоб содрать траченную молью шкурку с… хм… самой натуральной мертволесской тварюки! Но… зачем? Права качать нужно, если видишь от этого выгоду. К тому же злость от стягивающей запястья веревки поможет удержать на расстоянии снова наползающую на нее обессиливающую тоску. А ее ли это тоска? Ирка подозрительно оглядела нависшие над дорогой мертвые ветви, покосилась на стелящийся у самой земли клочковатый туман… и протянула скрещенные в запястьях руки.

Недовольно сопя и скаля зубы — похоже, надеялся, что Ирка будет сопротивляться! — человек-шакал стянул ей руки черной веревкой.

— Тебе, похоже, понравилось? — шевеля пальцами, невинно поинтересовалась Ирка. Запястья враз набухли под веревкой — больно! Надо же, какие у некоторых приграничников извращенные вкусы.

У самого ее лица щелкнули зубы.

— Ще хучь слово вякнешь… — вцепляясь когтистой лапой ей в распущенные волосы и дыша смрадом из пасти, процедил человек-шакал, — я тэбэ тришечки уроню, та личком-от по землице повозюкаю! А потим скажу, що сама впала! Отака ты-от неуклюжа. Все зрозумила? — встряхивая ее за волосы, рявкнул он. — Видповидай!

— Ты даже не представляешь, как много я поняла, — безмятежно улыбнулась ему Ирка.

Чего тут непонятного: связать велел отец. А вот бить, кусать и драть когтями не разрешил. Впрочем, дуракам — им ведь закон не писан, так что аккуратнее будем, аккуратнее.

Панас замахнулся кулаком… шумно выдохнул и вернулся к первоначальному плану: ухватился за другой конец веревки на Иркиных запястьях и поволок за собой, то и дело дергая, в надежде, что ведьмочка зацепится за корень и упадет. Почти бегущая за ним Ирка перескочила через один корень, через второй… Панас досадливо оглянулся, обдав ее ненавидящим взглядом звериных глаз.

А кто доверяется дураку — тот сам не очень умен. Потому что дурак…

Панас снова со всей силы рванул веревку… пошатнулся от собственного рывка, сам зацепился за корень — и… бумс! Вписался башкой в ствол похожей на черный скелет мертвой елки.

…он дурак и есть. Ни елок вокруг себя не видит… ни того, что за елками…

Вернуться во времени нельзя, но остановить его, кажется, можно. Тело Панаса застыло в падении… Ирка отчетливо видела его выставленную для защиты руку, гримасу злости и боли на полушакальей морде. Выбитые ударом башки о ствол черные чешуйки зависли в неподвижности, хоть пальцем каждую трогай. Вынырнувшая из-за елки фигура в темном плаще аккуратно обогнула эту темную тучку и встала напротив Ирки на тропе. И так же аккуратно, двумя руками откинула капюшон.

— Всего лишь просто туристка. Единственная просто туристка на весь прибывший в Ирий непростой автобус, — насмешливо сказала Ирка, вглядываясь в появившееся из-под глубокого темного капюшона ухоженное лицо не молодое и не старое, словно лишенное возраста.

Деловитая дама средних лет, даже в смахивающем на мантию Хогвартса плаще похожая на менеджера среднего звена, вежливо улыбнулась.

— Чем могу помочь? — наконец поняв, что неожиданная собеседница не собирается нарушать молчание, чуть наклонила голову Ирка.

— Хотелось бы знать, что ты собираешься делать? — немедленно отозвалась дама.

О как! Вот возьми ей и расскажи! Ирка уже растянула губы в улыбочке в стиле Ай… в стиле Змеевых Пещер… И улыбка застыла на губах. Танька сто раз говорила, что образ девочки из городской балки работает не везде и не всегда, что вежливость не стоит денег, а за грубость порой приходится дорого платить. В конце концов, она же посол и уже столько недель тусуется с самыми хитрыми и коварными созданиями на Мировом Древе. Пора бы завести в своем арсенале что-нибудь кроме «укуси врага за нос». Как там обычно говорит Танька…

— При всем уважении… Надеюсь, вы понимаете, что с моей стороны было бы странно откровенничать с незнакомым… человеком? — Ирка вопросительно поглядела на даму, ответа не дождалась и продолжила: — Ни в коей мере не хочу вас оскорбить, но вы остались в пещерах, а теперь здесь, и я не знаю, как вы могли сюда попасть, тем более во время сражения…

— Ты не оскорбила. Меня сложно оскорбить, — перебила ее дама и огляделась. — А попасть сюда и вовсе легко — тем более во время сражения. Здесь слишком много того, что принадлежит мне, — в голосе ее звучало брезгливое неодобрение. Как у следователя по экономическим преступлениям, вскрывшего личный сарай директора детдома и обнаружившего там украденные у детей игрушки.

Много того, что принадлежит ей… Принадлежит ей… В Мертвом лесу… А вот теперь настоящий ужас вцепился в Ирку когтями — а когтей у него оказалось не меньше, чем у Муравьиного Гада.

— Значит, я все-таки встретилась здесь… со Смертью, — с нервным смешком выдавила Ирка. — А еще сдуру надеялась, что обойдется!

— Мы с тобой уже не раз встречались и расходились, — одними глазами улыбнулась Морана-Смерть. — А вот разойдемся ли на сей раз, зависит только от тебя. Впрочем, как и прежде.