Выбор воина
Шрифт:
Ждан познакомил его с Яриной и шепнул той между делом, что Твёрд ходит в дружине посадника уже третий год. Поначалу – в детских, теперь вот в молодших. Храбр отослал его подальше от себя, чтоб сызмальства привык к самостоятельности. Парень отнесся к Ярине с подобающим уважением: как-никак жена отцова побратима, считай, что мать! А она смотрела на пригожего молодца, и в сердце ее стыл ледяной ком. Она-то знала уже, что Храбра Мстиславлевича более нет на этом свете!
Стараясь не глядеть парню в глаза, Яра поднялась на крыльцо.
В хоромах посадника оказалось на диво светло. Просторная гридница была залита солнечными лучами, втекавшими через открытые стрельчатые окна, сработанные на новый, киевский лад. Сам посадник стоял у одного из них и беседовал с высоким седым воином в вороненой кольчуге. Был посадник Твердислав краснолиц и широк в плечах, а грудь его так глубока, что казалось – подсунул он под рубаху сложенный плащ. И годы его не брали, хотя по летам годился он Ярине со Жданом в отцы.
Посадник рода был не варяжского, потому носил бороду. Отец его, Вышата Волчик, родился здесь же, в Ладоге, происходил из ильменских словен, а мать Твердислава – и вовсе из народа тиверцев, что сидят по Дунай-реке. Сызмала будущий ладожский посадник постигал воинскую науку и в походы хаживал: в первый раз аж с самим Вещим Ольгом, хотя был тогда Твердислав едва ли не в детских. Потом, возмужав, дважды ходил с Игорем Старым [92] на Царьград, был ранен, но каждый раз, возвратившись, привозил немалую добычу. А после, уже став посадником, крепко стерег полуночные рубежи Руси, держа в устье Нево быстрые лодьи с сильной дружиной. И гордые варяги, а то и даны со свеями охотно шли служить в его дружину.
92
Вопреки современному восприятию этого слова, «старый» раньше означало вовсе не старость физическую, а опыт.
Заслышав вошедших, Твердислав кивнул своему собеседнику, отпуская его, и обернулся к гостям из Белоозера:
– Так, так! Уж не побратима ли моего Богдана Садко детушки пожаловали? – загремел он. Голос у посадника был на редкость зычный. – А ну-ка дайте на вас взглянуть!
Он с ходу облапил стоявшего впереди всех Ждана, и тому пришлось позабыть, как полагается по чину приветствовать посадника. Ярина смотрела, как брат отчаянно пытается соблюсти вежество, и едва удержалась, чтобы не засмеяться. Твердислав наконец отпустил Ждана, восклицая: «Каков вымахал, а? Я ведь тебя вот такусеньким на ладони качал!» «На такой ладони и взрослый проехаться может», – подумала Ярина, глядя на его руки. Но тут посадник обратил на нее свой огненный взор.
– А что ж за красна молодица в нашем терему? Уж не Ярина ли свет Богдановна? – Она испугалась было, что лихой посадник по-простецки станет и ее тискать, но тот лишь шагнул на пару шагов. Ярина поклонилась, опустив по обычаю взгляд. Твердислав же отвесил ей поклон. Как ровне.
– Ну проходите, гости дорогие, рассаживайтесь по лавкам да рассказывайте, что за дело у вас. Сейчас нам и яства подадут. Проголодались, чай?
Они чинно заняли почетные (в гриднице! – на лавках! – неслыханное дело! [93] ) места, и начался неспешный разговор о разных вещах вроде охоты, рыбной ловли, да цен на торгу, да о том, что корелы опять озоруют – треплют купцов и надо бы их приструнить. По обычаю сразу о деле не говорили – заходили издалека.
93
Лавка в те времена – штука особая. В отличие от скамьи, которую можно двигать, лавки намертво крепились вдоль стен, и сидели на них обычно старшие.
Ярина все больше помалкивала, слушая, как Твердислав Вышатич сказывает про то, как третьего дня набежали на малое сельцо, что в полпути к устью Нево, [94] невесть откуда взявшиеся свеи на одном корабле. Сельцо пограбили и пожгли, а мимо как раз шли дозорные лодьи Твердислава с воеводою Ростиславом Ингваревичем. Углядев дым, они поворотили к берегу и застали свеев врасплох. В короткой и злой сече находников всех перебили, а кораблик их, добротную снекку, привели добычею. Вот, к слову, отрок Твёрд, земляк ваш, самолично двух свеев порубил! Витязь растет, под стать отцу!
94
Собственно говоря, устьем Нево, то есть Ладоги, называли тогда нынешнюю реку Нева.
При новом упоминании о Храбре Ярина снова пригорюнилась. Твердислав заметил и стал расспрашивать:
– Почто так бледна? Неможется? Может, кликнуть знахаря? Есть хороший! Женок моих завсегда пользует от хворей разных. А ежели случай трудный, так сейчас арабы на торг приехали. Один, сказывали, знаток всяких трав, по звездам судьбы читает…
– Нет-нет, Твердислав Вышатич! – поспешно вмешался Ждан. – Здесь другая хвороба! Сестрица моя любимая по мужу своему тоскует, что с князем Ольбардом на Закат отправился. Вот уж скоро пятый месяц пойдет, как ушли они полуночным путем, через Белое море. А она от ожидания вся извелась… Батюшка, должно, в грамотке своей о том сказывает.
Он полез в поясной кошель и достал тонкий берестяной свиточек. Посадник принял его, глянул на Ярину, улыбнулся и изрек, разворачивая грамотку:
– Оно понятно! Молодое дело-то! Трудно без мужа женке ажно четыре месяца! Да и про мужа твоего мы здесь наслышаны. Витязь! Как он с весью-то воевал! Любо! Самого Лекшу, воеводу ихнего, в поединке одолел! Хорошо, раз они через град наш возвращаться будут. Хоть погляжу, какие такие витязи с неба падают!
Твердислав подмигнул Ярине и принялся за чтение. Высокий лоб его поначалу пошел морщинами, но потом разгладился. Посадник усмехнулся, пробормотав: «Ишь, как вворачивает!» Дочитав, он оглядел гостей и, подумав недолго, сказал:
– Вот что, други мои. Побратим мой просил за вами приглядеть, а особо – за Яринушкой. Пишет еще, что захочет дочь его любимая на отшибе пожить, чтобы никто ей кручиниться не мешал. Это можно.
Ярина изумленно раскрыла очи.
«Откуда батюшка мог знать, что мне по дороге вздумается? Зачем же тогда уроки про торг давал, коли знал, что не стану я там сидеть?»
– Это можно, – продолжил посадник. – Есть у меня малая усадебка, в рощице, что вверх по реке. Там раньше борти стояли, а потом пчел не стало – откочевали. Вот там мы молодицу нашу и поселим! А чтоб не обидел никто, отправлю я с нею троих гридней… Они тебе помехой не будут. Станут ходить за тобой так, что ежели даже искать их станешь – не найдешь! Двух лучших отправлю, а с ними – Твёрда. Пусть-ка лишний раз скрадывать поучится.
Оставалось только благодарить Твердислава за заботу и надеяться, что гридни и впрямь будут незаметны. В глубине души Ярина обрадовалась, что будет в лесу все же не одна. От волка-то она оборонится, а вот ежели медведь или рысь…
На том и порешили, а посадник напоследок спросил:
– А ты, Ждан, привез ли на торг сброю воинскую? Ежели да, то я у тебя пару броней да меч прикупил бы. Отложи. А то ведь Богданову-то работу расхватают – оглянуться не успеешь!
Глава 2
Пляска Теней
Помнишь детские сны о походах Великой Армады?
Абордажи, бои, паруса – и под ложечкой ком?
Все сбылось, – «становись, становись!» – раздаются команды,
Это требует море, – скорей становись моряком!..
…Под водой темно. Еще под водой очень много разных звуков, но, когда тонешь, они сливаются в клокочущий гул. И этот гул ощутимо давит на барабанные перепонки, обессиливает и тянет вниз, во тьму… Плавать в доспехах – и так нелегко, а в шторм и вовсе невозможно. А Сашка не успел скинуть кольчугу…