Чтение онлайн

Непроизвольно улыбаюсь и зажимаю губы ладошкой.

Господи, я назвала его мужланом при его матери! А еще маньяком, хамом и клоуном. Н-дааа, Жукова, ты определенно умеешь произвести впечатление! Закрываю лицо руками и начинаются смеяться.

***

Уже три недели мы занимаемся с Данилой у него дома. Сегодня среда и наше крайнее занятие перед майскими праздниками. Как я их жду! Мы с Никиткой третий год подряд уезжаем на майские к бабушке с дедушкой в область. Мечтательно предвкушаю теплые деньки, рыбалку с отцом, огород, шашлыки, катания на великах с сыном и мамины пирожки с капустой, ммм!

Настроение отличное и даже моросящий дождик мне нисколько не портит его.

В комнате Дани играет музыка Моцарта. Я всегда её использую, когда провожу занятия на развитие когнитивных функций. Сейчас Филатов разгадывает специальные загадки, подготовленные мной, на улучшение мышления и памяти, а я опять рассматриваю его комнату.

Мое внимание привлекает фотография, где Даня с друзьями на байдарках. Молодые ребята заразительно улыбаются, и я тоже не могу сдержать улыбку.

– Данила, – осторожно окликаю парня. Он очень сосредоточен, потому что на решение задач я выделила определенное время.

Даня поднимает голову и смотрит на меня вопросительно. Вижу, насколько он удивлен, ведь ранее я никогда не отвлекала его от выполнения заданий.

– Данила, я хотела спросить, ты мне позволишь?

Утвердительно кивает.

– Твои друзья… они навещают тебя? – смотрю на фото и замолкаю. Это личная территория Дани и мне пока не ясно, имею ли я право на нее ступать.

Филатов прослеживает за моим взглядом и тоже смотрит на фотографию. Замечаю, как меняются его эмоции: брови хмурятся, кулаки сжимаются, а дыхание учащается. Он нервничает.

– Нет? Они перестали с тобой общаться после аварии? – очень аккуратно пробую почву дозволенности.

Легкое движение головой, еле заметное, но я улавливаю.

– Ни-ее, – протягивает Даня. Ему очень сложно дается речь.

– Нет, – помогаю. – ТЫ перестал общаться с ними? – выделяю местоимение намеренно и внимательно наблюдаю за реакцией.

Молчание.

Значит, я на верном пути. Но пока эта тема для нас закрыта.

Делаю мысленно себе заметку, что обязательно вернусь к разговору, а пока позволяю Даниле доделать его задания.

Пока парень увлеченно старается, я прокручиваю в голове вопросы: почему он закрывается от общения? Зачем отвергает друзей и обрекает себя на одиночество?

Возможно, мне стоит поговорить об этом с его матерью.

Мои размышления прерывает мощный гром такой силы, что я вздрагиваю. Смотрю в окно, где разворачивается настоящее стихийное бедствие: графитовое небо низко опустилось на землю, мощные порывы ветра закручивают пыль и мелкие ветки, а моросящий дождь перерос в сильнейший грозовой ливень.

Мы с Даней смотрим друг на друга, а потом неожиданно парень выдвигает ящик стола, вынимая аккуратно сложенный вдвое лист бумаги. Долго разглядывает его, словно решая, что дальше с ним делать, но в итоге протягивает мне.

Я читаю:

Александра. Всё в имени твоем прекрасно:

Оно как роза: красиво, но опасно.

Красиво нежностью своей, душой чистейшей.

Оно звучит, как музыка, как песня…

Наши взгляды пересекаются. В его глазах – уверенность и спокойствие, в моих – смятение и паника.

– Даня… это… это красиво. Спасибо, – мнусь как фольга.

Филатов пристально смотрит и, наверное, ожидает от меня какого-то ответного действия или слова. Что нужно делать в такой ситуации? И как мне ее воспринимать? Это просто знак уважения или комплимент? А если комплимент, то кому: девушке или специалисту-психологу?

Ох, Жукова…

***

Полчаса пытаюсь вызвать такси, но никто не хочет ехать в такую погоду. Уже ни на шутку нервничаю, потому что в саду Никитка остался один: звонила воспитательница и слезно просила скорее его забрать.

Я задержалась с Полиной Андреевной, расспрашивая ее о друзьях Дани. Она мне рассказала, что первое время после ужасной катастрофы ребята из его компании навещали Данилу, поддерживали его. А потом Филатов впал в долгую депрессию и не хотел никого видеть. Он игнорировал звонки, отвергал встречи и прекратил всякое общение с друзьями. Отгородился от людей, замкнулся в себе и отказался от дальнейшей реабилитации. И тут у меня назрел вопрос: почему? Ведь должна быть весомая причина?

– Машина не найдена, – шепчу я в который раз. Что же делать?

– Опять отказ? – Полина Андреевна сочувственно заглядывает в мой телефон. – И я, как назло, отпустила водителя, – огорчается. – Что же делать? Так… Я сейчас позвоню мужу, – воодушевлённо хватает свой телефон.

– Что вы, не нужно…

Я не успеваю договорить, как Филатова убегает в глубь гостиной и начинает звонить супругу.

Стою одетая в дверях и обзваниваю все службы такси.

Мне жарко и душно.

Бесполезно.

Черт, черт, черт!

Резкий толчок в спину, и я лечу вперед. Падаю на колени, успевая задержаться раскрытыми ладонями.

Потрясающе. Хуже быть не может. Сегодня случайно не понедельник?

– Твою мать! Ты другого места не могла найти? Че трешься у двери? – слышу над собой знакомый ненавистный голос.

Максим. Какая нелегкая его принесла в такую непогоду? Три недели мы не пересекались, чему я была несказанно рада. Я даже начала забывать про существование этого человека, ведь каждая наша случайная встреча заканчивалась взаимными оскорблениями.

– Я, конечно, понимаю, что наши полы выглядят дорого и богато, а для простого психолога, – выделяет именно эти слова, – так вообще… Но, позволь спросить, ты долго еще будешь здесь отдыхать?