Чтение онлайн

Огненный вихрь скрыл латников от Кратуса, и до явившихся из Фальхейна воинов донеслись только истошные крики заживо сгоравших людей, да волна жара коснулась их лиц. Спустя миг пламя опало, оставив после себя выжженную проплешину. От чудовищной силы огня земля запеклась, превратившись в стеклянную массу, и невозможно было обнаружить ничего, никаких останков тех, кто стал первыми жертвами чародея в этой битве.

– О, Боги, - раздались испуганные возгласы. Только теперь солдаты поняли, что происходит, и страх охватил их сердца.
– Колдун! Там колдун! Спасайтесь все, бегите!

Никто уже е думал о том, чтобы сопротивляться. Краткой демонстрации вполне хватило, чтобы уничтожить в воинах любой намек на боевой дух. Бросая оружия, срывая шлемы и даже на бегу пытаясь стащить с себя доспехи, Нои кинулись врассыпную, улепетывая со всех ног. Но Кратус не для того явился сюда, чтобы позволить хоть кому-то спастись. Сейчас он хотел одного - убивать.

– Иса!
– голос чародея вновь взвился над лесом. На миг всех ослепила белая вспышка, точно в глаза ударили солнечные лучи, отраженный от свежего январского снега, и пахнуло холодом, какого не могло быть сейчас, в эту осеннюю пору.

Сияние окутало метавшихся по поляне воинов, и они, один за другим, застывали, обращаясь в лед. Там, где только что были сотни живых людей, остались лишь искусно вырезанные из ледяных глыб статуи, лица которых застыли в гримасах ужаса и боли. С целой армией было покончено за несколько мгновений.

Кратус не мог сдержать улыбки, созерцая дело рук своих и слыша за спиной испуганный шепоток. Кто-то бормотал старинные заговоры от злых духов, словно опасаясь, что маг, вошедший в раж, сейчас может расправиться и со своими спутниками.

– Вот и все, - бесстрастно произнес чародей, окинув взглядом то, что осталось от лагеря, и повторил: - Вот и все!

– Господин, - несмело промолвил кто-то за спиной мага.
– Господин, мы так и оставим их здесь... таять?

Воины, охранявшие чародея, пришли в священный ужас при виде той кошмарной расправы, которую уготовал их врагам колдун. Никто уже не вспоминал о его позорной слабости, и теперь всякий видел перед собой действительно могущественного, безжалостного, невероятно жестокого волшебника, испытывая безотчетный ужас.

– Таять?
– переспросил Кратус с некоторым удивлением.
– Что ж, неплохая идея. Но, я думаю, незачем ждать так долго.
– И он громко и отчетливо произнес: - Хагалаз!

Арсенал боевого мага на самом деле никогда не был особенно велик. Разумеется, настоящие мастера придумывали множество изощренных заклятий, но большинство из них требовали хоть какой-то подготовки, на которую в настоящей схватке просто не могло отыскаться должного времени. И потому Кратус предпочитал обходиться проверенными схемами, с годами доказавшими свою действенность. Так он поступил и сейчас.

Произнесенное вслух имя руны Разрушения привело в действие мощное заклятье, подобное тому, которым прежде чародей крушил дома в Фальхейне. По поляне словно ударил невидимый молот, разом обративший в мелкую ледяную крошку оцепеневших, уснувших вечным сном воинов. Содрогнулась земля, и вздрогнули созерцавшие все это люди, все, кроме самого чародея. Точнее, маг тоже ощутил, как в груди все затрепетало, но это были лишь отзвуки наслаждения, экстаза, равного которому не могло дать ничто, ни вино, ни ночь с самой страстной женщиной.

– Готово, - нарочито спокойно произнес чародей, словно для него содеянное было сущим пустяком.
– Здесь все кончено. Теперь нашему господину больше нечего опасаться. Я думаю, это станет хорошим уроком для всех, кто посмеет выступить против истинного правителя Альфиона.

Никто в этот миг не видел усмешки, исказившей лицо чародея. Пусть эти воины верят, что он лишь преданный слуга принца, тупого рубаки, охваченного примитивным чувством мести. А на само деле сегодня еще одна жертва была возложена на алтарь власти, власти того, кто действительно достоин править этими землями, этими ничтожными людьми. Это была не первая, и далеко не последняя жертва, и Кратус намеревался дойти до конца. Его давно уже не страшил чужие смерти, и запах крови стал слаще аромата роз.

Они ушли так же тихо и незаметно, как и явились. За спиной оставались следы побоища, жуткой расправы, вспоминая которую, воины не могли сдержать приглушенной брани и проклятий. Они не понимали, как можно вести войну такими методами, но где-то в глубине души шевелилась мысль о том, что иначе и сами они могли остаться там. и только маг был бодр и весел. Он в очередной раз доказал всем - и себе самому, что было весьма важно - что по-прежнему силен и решителен, а, значит, наверняка исполнит задуманное. А что до времени, то ждать Кратус умел, пусть и старался всеми силами приблизить ожидаемый миг.

Конь под Ратхаром играл, и юноша чувствовал, как дрожат гладкие, лоснящиеся бока, которые он прочно обхватил бедрами. Это был не тот конь, к каким за время странствия успел привыкнуть парень. Громадная зверюга вороной масти по кличке Гром была настоящим боевым жеребцом, могучим и злым. Когда юноша пытался покормить его, угощая яблоками, конь всякий раз неизменно старался укусить своего нового хозяина. Наверно, он ощущал исходящую от Ратхара неуверенность, и потому выказывал презрение к слишком неловкому и несмелому наезднику.

В отличие от смирных кобыл, которые просто шли туда, куда указывал всадник, Гром сам врался в бой, чувствуя, где враг, и стремясь как можно скорее ринуться на него. И глядя на тяжелые копыта, Ратхар не сомневался, что этот конь сможет биться и без наездника, круша шлемы и плюща кирасы мощными ударами.

Непривычным было и седло, снабженное высокой, едва ли не до самых лопаток, спинкой, а также стременами, почти полностью закрывавшими ступни. Это было рыцарское седло, изготовленное таким образом, чтобы всадника не сбил с коня собственный пришедшийся в цель удар.