Чтение онлайн

Лорд шел ва-банк. Предводитель мятежников, мерзкий самозванец был пока один - свита Эрвина, связанная боем, отстала, - и Грефус, увидев ненавистного врага, забыл обо всем, желая лишь отсечь его голову.

– Ублюдок, - лорд Грефус, стальным вихрем налетев на охваченного безумием противника, обрушил шестопер на шлем Эрвина, заставляя того вскинуть над головой щит.
– Зря ты выбрался из той могилы, в которой пропадал двадцать лет! Здесь ты не найдешь ничего, кроме своей смерти. Я, Грефус из рода Грефусов, убью тебя во имя Альфиона и моего короля!

Под первым же ударом щит Эрвина разлетелся на куски, и принц вынужден был подставить свой клинок. А Грефус, яростно рыча - из-под шлема его рык звучал еще страшнее - наступал, обрушивая на своего противника череду ударов. Воздух с гулом расступался перед перначом, и принц с трудом успевал парировать бешеные выпады. А Грефус, впавший в боевое безумие, бил в одну и ту же точку, точно молотобоец в кузнице, и, наконец, проломил защиту.

Не выдержав давления пернача, щит Эрвина треснул, рассыпавшись на куски. Но принц лишь поспешно перехватил клинок обеими руками, испытав некоторое облегчение - усталость брала свое, и меч с каждой новой минутой боя казался все более тяжелым - и не желая прекращать бой. Сейчас для наследника альфионского престола не имело значения, что противник лучше вооружен. Оба они, и лорд, и принц, балансировали на грани безумия, отчего удваивались силы, но рассудок уже не был таким же ясным, как обычно. Оба сейчас желали одного - убить, и не важно, суждено ли им было самим остаться живыми после схватки.

Действуя одним клинком, Эрвин не только отбивал исполненные огромной силы удары, но и атаковал сам. Дважды он почти достал противника, и закаленный клинок скользил по покрывавшей грудь Грефуса броне. Но доспехи выдержали, а в следующее мгновение лорд ответил, поразив, наконец, цель.

Навершие булавы скользнуло по шлему Эрвина, и стальные перья впечатались в прочный металл, корежа его. В глазах у принца потемнело, весь мир вдруг закружился в безумном танце, и клинок серебристым росчерком выскользнул под ноги скакуну, выпав из ослабевшей в один миг руки.

– Сдохни, мразь!
– прорычал Грефус, вновь замахиваясь, чтобы уже наверняка прикончить ошеломленного - в буквальном смысле слова - противника. Но этот удар достался иному противнику.

Как прежде сам лорд, таки теперь между раненым, в мгновения оказавшимся в совершенно беспомощном состоянии принцем и воином короля вклинился латник, на тунике которого красовалась увенчанная трезубой короной змея. Капитан Джоберто вовсе не старался спасти своего нанимателя - до этого, как правило. Никогда не было дела ни одному наемнику - просто он хотел сойтись в поединке с этим бойцом, явно одним из сильнейших во всей армии врага, с противником, победа над которым сделала бы честь любому воину.

– С дороги, чужеземец, - Грефус, увидев перед собой наемника, не колебался ни мгновения, коротко замахнувшись булавой.
– Прочь! Это не твоя война! Уйди, или я, лорд Грефус, первый мечник Альфиона, возьму твою поганую жизнь!

Джоберто принял удар альфионского лорда на щит, опасно затрещавший при столкновении с шестопером, и сам ответил, опустив на шлем Грефуса топор. Оба воины были хороши, они одинаково владели оружием, и жаждали победы над врагом. Скорость реакции их оказалась равной, но Грефус все же был чуть расторопнее, и серповидное лезвие, способное развалить на две половины защищенную сталью голову лорда, точно перезрелую тыкву, лишь скользнуло по покатому боку шлема, вовремя отведенное в сторону щитом, но альфионец, не желая продолжать поединок, отступил. Король еще нуждался в защите, а кругом было полно вражеских воинов, чтобы увлекаться поединком.

Но капитан Вольного Отряда думал иначе, и не ослаблял свой натиск. Он бил нечасто, но в каждый удар вкладывал все силы, так что Грефусу оставалось только защищаться, пятясь при этом назад, туда, куда верные рыцари уводили, прикрывая собственными спинами от стрел и болтов, государя Эйтора. Но щит лорда не выдержал, и очередной удар Джоберто расщепил его пополам, а затем лезвие секиры впилось Грефусу в грудь, проламывая панцирь, рассекая стеганый поддоспешник и врубаясь в плоть.

– Да, - Счастливчик торжествующе вскинул руки, потрясая над головой окровавленным топором.
– Я лучший! Смотрите все, первый воин владыки Альфионского повержен!

Обученный конь Грефуса, чувствуя, как ослабела хватка седока на поводьях, поспешил унести своего хозяина с поля боя, подальше от опасности, направившись к лесу. А вслед ему доносились гордые возгласы Джоберто, келотского наемника, одолевшего в честном бою могучего бойца. Наверняка кто-то видел триумф Счастливчика, и кондотьер не сомневался, что уже к вечеру об этой схватке будут ходить легенды. А это означало, что несмотря даже на потери желающих сражаться под началом столь умелого и храброго бойца прибавится, и обратно в Келот отряд вернется еще более многочисленным, нежели когда покидал те земли.

А раненого Эрвина увели прочь, взяв под уздцы его коня и не обращая внимания на попытки принца вернутся в бой. Оказавшись в окружении своих воинов, сын Хальвина стащил с головы смятый шлем, ощупав голову. По лицу его струилась смешанная с потом кровь, но рана оказалась пустячной, хоть и весьма болезненной. Однако перед глазами принца все еще плясали яркие пятна, и мир порой срывался в стремительный хоровод, а руки словно покинула былая сила. Эрвина знал - это скоро пройдет, но сейчас еще шел бой, и он должен был находиться там, в гуще сражения.

Взор принца обратился туда, где равнина сменялась лесом. Там, среди невысоких деревьев, мелькали всадники в полном облачении, и шлем одного из них тускло отливал золотом. Эйтору все же удалось выйти из боя.

– Кто еще может биться, за ними, - приказал хриплым голосом Эрвин. Кто-то из слуг торопливо подал ему флягу с ключевой водой, но принц не обратил на нее никакого внимания.
– За ними, будь я проклят! Всю казну тому, кто принесет мне голову Эйтора! Король не должен уйти!

– Он не должен уйти!

Витар, оставшийся на холме, в тылу войска мятежников - или сторонников истинного правителя Альфиона, это уж кому как больше нравится - видел все сражение от начала до конца в мельчайших подробностях. Но больше всего старого рубаку заботило, как там его господин. Витар не спускал глаз с Эрвина, и в тот миг, когда вражеская булава коснулась его шлема, был готов сорваться туда, в ад битвы. И с огромным облегчением Витар видел, как его господина, пусть раненого, но все же уверенно державшегося в седле, увели прочь от места схватки. А в противоположном направлении уходил сам король Эйтор, возле которого теснились немногочисленные слуги, телохранители, самые преданные бойцы, готовые защищать господина до последней капли крови.