Чтение онлайн

— Эй, ты сам гонял меня передавать ей твои вазы и записки! Естественно, я рассмотрел её руки! Что мне прикажешь делать, зажмуриваться каждый раз, когда я её вижу?!

Поборов гнев и ревность, Грэхард сдержанно отметил:

— Ты, как и всегда, прав, зрящий суть.

— Естественно! — тут же повеселел Дерек. — Озвучивать голос разума грозного повелителя — моя главная и святая обязанность! — он выпятил грудь, показывая, как сильно гордится своим статусом.

Ещё несколько минут Грэхард похмурился, осмысливая озвученную голосом разума информацию. Как и всегда, когда он чувствовал себя озадаченным, гнев стал сходить на нет. Мозг привычно принялся анализировать и делать выводы.

Зная эту особенность своего господина, Дерек мудро молчал. Когда же ему показалось, что прошло достаточно времени, уточнил:

— Что у тебя с вечерними планами? Его благолепие и Милдара приводить — или отправить по домам?

Мутно посмотрев на него, владыка кивнул:

— Веди, я скоро буду, — и Дерек упорхнул в Средний дворец, готовить малый кабинет для переговоров.

Конечно, как ни много значила для Грэхарда Эсна, его планы не могли исчерпываться только ею. На этот вечер у него намечалась встреча тайной рабочей группы, куда входил его благолепие — глава совета Небесного — и один анжельский иммигрант. Задача перед ними стояла нешуточная.

Испокон веков в Ньоне самую большую власть имел совет князей. Он держал в своих руках бразды правления, но постепенно и исподволь эти бразды перехватывали владыки. Дед Грэхарда, например, успешно ввёл управляющий орган, отчасти дублирующий полномочия князей — совет министров. Отец Грэхарда постепенно передавал полномочия князей своим ставленникам в этом совете, а уж сам Грэхард хорошенько проредил ряды знатнейших феодалов Ньона.

Но у князей всё ещё оставалась неимоверно бесившая владыку привилегия — создавать законы.

И добро бы только это! Каждый князь норовил в своей вотчине придумывать свои собственные законы, что существенно затрудняло ведение дел в Ньоне. По большей части, совет князей только тем и занимался, что решал, как поступить, когда одни законы противоречат другим.

Мыслями Грэхарда часто владела мечта: ввести на территории Ньона единый свод законов. Не имеющий никакого отношения к князьям.

Работа над этим проектом велась тайно — не хотелось дать оставшимся князьям повод объединиться и свергнуть династию Раннидов, а такое вполне могло произойти, если они почувствуют угрозу своему влиянию.

Так что, начав с гневных метаний, Грэхард, в конце концов, поступил привычным и проверенным временем способом: направил свой пыл в сферу государственных дел. Весь его вечер был посвящён бурной дискуссии по поводу регламентации положения рабов в Ньоне. Анжелец Милдар полагал рабство варварством, к тому же, экономически невыгодным, владыка напирал на то, что никакой возможности изменить существующий строй у него нет, а его благолепие благодушно наблюдал за прекрасным образчиком неконструктивного ора и делал в свой блокнот пометки о том, как всё-таки можно улучшить положение рабов, не трогая сам строй.

Свадьбы в Ньоне были делом камерным и нешумным. Праздновать их не полагалось, тем более — пышно или публично. Обычно больше времени и разговоров занимал тот этап, когда жених договаривался с отцом невесты. Когда же стороны ударяли по рукам, невеста торжественно передавалась жениху, на рассвете священник Небесного совершал обряд, в тот же день наносились брачные татуировки, и на этом дело считалось законченным.

В этом отношении свадьба владыки Ньона ничем не отличалась от прочих. Больше шума и пересудов вызвал сам факт сватовства — среди тех, кто знал, а их было немного. В остальном же народ узнавал о существовании жены владыки исключительно в случаях рождения наследника — вот это событие праздновали ярко и громко.

От Эсны не требовалось многого. Быть вполне готовой к рассвету, а дальше смирно стоять и слегка улыбаться, пока священник проговорит все необходимые моления. В отличии от женских жриц, которые пели свои заклятия на весьма заунывный мотив, священники Небесного отдавали предпочтение монотонному речитативу. Эсна бы с удовольствием поспорила, кого из них слушать труднее, и кто из них зануднее — что заунывное пение, что безвыразительный речитатив едва ли были способны долго удерживать внимание.

В отличии от неё, Грэхард слушал священника довольно внимательно и относился к обряду достаточно серьёзно, как и ко всему, что касалось религии и традиций. Пожалуй, даже он сам не смог бы твёрдо сказать, есть ли в нём вера в богов, но, во всяком разе, он находил разумным относиться к ним с уважением на тот случай, если они всё-таки существуют. Именно по этой рациональной причине он не очень-то увлекался преследованием иноверцев — любимом развлечении ньонских владык. Мало ли, кто их знает. Вдруг их боги тоже существуют. У него и другие дела найдутся, поважнее, чем ссориться с чужими богами.

Так или иначе, как ни зануден был свадебный обряд, он подошёл к концу. В виду нежелания невесты делать ритуальную наколку для неё обошлись брачным браслетом на марианский манер — религия соседей тоже почему-то не допускала татуировки, поэтому марианцы выкрутились и заменили наколотые изображения на настоящие браслеты. Что касается Грэхарда, то он с гордостью щеголял новым узором, отчего теперь кожа на его руке выглядела воспалённой и покрасневшей.

А дальше между уже супругами произошёл очередной момент недопонимания. Эсна полагала, что брачная ночь на то и ночь, а вот день перед ней стоит провести самым романтичным образом. Она опиралась на опыт своего первого брака. Тогда после обряда они устроили небольшой семейный праздник у Кьеринов, а потом Веймар взял её на свою шхуну. Они были там только вдвоём, весь день ходили под парусом, наслаждались морем и беседовали. К вечеру Эсна уже успела проникнуться к супругу симпатией, потому что он разговаривал с нею не как с несмышлёным существом вроде ребёнка, а нормально, отдавая должное её уму и начитанности. Брачная ночь не казалась уже такой пугающей, да и Веймар был нежен и аккуратен — не только в первый раз, но и во все последующие.

Так вот. Грэхард ждать ночи, естественно, не планировал. Напротив, он успешно освободил весь свой день, сгрудив свои обязанности на более поздний срок, предвкушая всё это время не вылезать из постели. Разговоры, прогулки на яхтах и другие романтичные поступки в его планы, определённо, не входили, к большому недоумению и испугу Эсны, которая рассчитывала узнать супруга поближе и немного привыкнуть к нему.

Надежды такого рода оказались напрасными; сразу после обряда Грэхард успешно схватил жену за руку и потащил по знакомому маршруту — в её спальню. Эсна и пикнуть не успела, как оказалась опрокинута в тёмном алькове на кровать и подвергнута настойчивым поцелуям и ласкам.