Чтение онлайн

Боль отрезвила Князева, вернула его в реальность.

Неужели этот карлик не продолжение кошмара? Откуда он взялся здесь, в закупоренном как подводная лодка помещении? Все-таки сон… Мир опять поплыл вбок.

– Не спи, – острие снова кольнуло, на этот раз в щеку. – Я тебе не разрешаю.

Но Игорю все было безразлично. Какая разница, как умереть? Медленно – от голода и жажды, или быстро – от собственного оружия? Гость даже любезно помог бы ему – все-таки не самому на себя руки накладывать. Вот сейчас – короткая боль обожжет, подергаешься полминутки, и все… Спать.

Но вместо смертельного укола, в потрескавшиеся губы, больно прищемив нижнюю, ткнулось что-то твердое, прохладное и влажное.

Влажное?

А в рот уже лилось что-то упоительное, отдающее нездешней свежестью и сладостью, чем-то неуловимым…

– Хватит, – гость отнял от жаждущих губ флягу, хотя парень тянулся за ней, как младенец за соской. – Хватит, чтобы жить.

– Ты кто такой? – прохрипел Игорь.

– Я? – кукла вдруг засмеялась – и тоже нехорошо, будто пружинка лопнула. – Я – хозяин.

– Тебя так зовут?

Вода дала парню сил, отрезвила, и он принялся судорожно соображать. Что за карлик? Откуда взялся в этой душной могиле? Почему обезоружил, но не убил? Зачем отпаивает его водой? Зачем спасает? Может быть, просто воображение, распухшее от жажды, подсовывает ему этот странный образ?

– Как звать? – карлик на мгновение задумался. – Зови Охотником.

– Охотником? – осторожно переспросил Князев. – На кого же ты охотишься? На мышей? Вряд ли здесь есть что-нибудь крупнее.

– На мышей, – повторил за ним хозяин. – И на крупную дичь. Вроде тебя.

Игорь примолк.

Как поступить в таком положении? Чего от него хочет его спаситель – или пленитель?

– Зачем же спасаешь, раз я твоя добыча? – сглотнув, спросил Князев.

– Добычу не обязательно убивать. Можно приручить. Оставить про запас. Если тебе не дать воды, умрешь. Протухнешь. Вонять будешь. Такую тушу вытащить – только по частям. Оставить нельзя. Неудобно. Пока жив – и мясо хранится, и убрать тебя отсюда проще, – голос у куклы снова насмешливо тренькнул.

Князева замутило от такого отношения. Как к животному. Хотя, может быть, просто закружилась голова.

– Не по-людски это… – пробормотал он.

– А кто тебе сказал, что я человек? – заперхал Охотник.

Охотник выглянул из лаза, уставился на Князева.

Капюшон задрался, и стало видно жутковатое лицо этого странного существа. Нет, не лицо. Маска. Резиновая розовая маска, будто и вправду «лицо», содранное с большой куклы. Под маской беспокойно, хищно бродили два глаза, и вправду не шибко человеческих. Сорвать фальшивое накладное лицо улыбающегося пупса Игорь так и не решился. Кто знает, что там. Может, чудовищные, уродливые ожоги. Может, шрамы. Может, оспины… Не спроста же это создание не выросло больше ребенка. Нет, не хотел Игорь срывать с него розовую маску.

– Я тут не пролезу, – Игорь прекратил попытки протиснуться в узкую – кошка не пролезет – щель и сел на пол.

– Не хочешь постараться, – равнодушно сказало существо. – Оставайся тут. Меня это устраивает. Назад ты тоже не вернешься. Мой дом не загадишь.

Охотник был прав – взобраться без альпинистского снаряжения на отвесную кручу в пять метров не смог бы и самый сноровистый боец первомайского спецназа. Показанный хозяином путь был дорогой в один конец. Или – к одному концу. Похоже – печальному.

– Не лезь напролом, – сказал Охотник. – Оставь одежду и снаряжение внизу. Я принесу.

Раздеваться не хотелось: новому «товарищу» Игорь не доверял – отвращение к мутантам за годы въелось в плоть и кровь. Пусть он и бывший человек… А вдруг и не человек вовсе?

– Заснул? – лопнула пружинка.

– Отстань!

На преодоление этого препятствия ушло не менее получаса.

– И много еще такого впереди?

Исцарапанный в кровь, выжатый досуха Игорь без сил свалился на решетчатый пол небольшого круглого зала, похожего на бетонную трубу, поставленную на попа. Потолок терялся в глубокой тени, которую не мог пробить слабый свет «фонарика». На самом деле это был не совсем даже пол и совсем не зал – узкий ажурный настил с хлипкими перильцами кольцом обегал шахту, уходящую глубоко вниз, во тьму, из которой несло затхлой сыростью.

– Хватает, – обрадовал его спутник, выныривая из только что преодоленного лаза с узелком игоревой амуниции.

Стуча зубами от холода и ежесекундно рискуя провалиться сквозь проржавевший настил, Игорь кое-как натянул на себя одежду. По его прикидкам, они находились в пути уже больше суток, иногда останавливаясь на короткие привалы и снова двигаясь вперед.

Пользуясь минутами отдыха, Охотник… сворачивался клубком – черт, не способен человеческий позвоночник на такую гибкость! – и мгновенно засыпал. И нервы у него тоже были нечеловеческие – крепкие, словно канаты. И чуткость прятавшихся в капюшоне ушей тоже была звериной – подойди Игорь к этому созданию ближе, чем на три шага, – оно немедленно пробуждалось и спросонья вдруг вместо слов шипело нехорошо.

В первый привал Игорь так и не смог сомкнуть глаз, не доверяя странному спутнику, но уже во второй усталость взяла свое и утащила измотанного чрезвычайно сложной «полосой препятствий» парня в глубокий омут сна, похожего на обморок. И разбудил его опять насмешливый голосок странного товарища.

– Можешь попробовать выбраться наверх прямо здесь, – заявил Охотник. – Вон скобы в стене. Шахта. До верха – тридцать метров. Наверху люк. Закрытый, надо отпереть.

– Сложно открыть?

Игорь изучил цепочку ржавых осклизлых скоб, вделанных в бетонную стену. Вделанных плохо, халтурно. Некоторые выпали совсем или держались на честном слове. Подниматься по такой вот «лестнице» без страховки было бы настоящим самоубийством.

– Сложно? Я открыть не смог, – дернулся под своим балахоном Охотник. – Может, у тебя получится? Сделаешь хорошо.

– Кому сделаю хорошо?

– Тем, кто сверху. Откроешь им путь.

– А кто там сверху?

– Никто не знает. Раньше там парк. А теперь… Я, знаешь ли, туда не ходок. Мне дорога моя шкура, – Охотник тренькнул. – Я люблю спокойные места.

– Джунгли? – ухмыльнулся Игорь.

– Джунгли, например. А сюда мне не хочется. Разное говорят про эти места…

– Кто говорит? Ты не один такой? – осторожно поинтересовался Князев.