Чтение онлайн

Глаза варана затянулись пленкой:

– Хорошо, будь осторожен. И не снимай костюм.

Уже наступил вечер. Тренировка прошла незаметно долго. Я заметил, что теперь на меня не пялятся так беспардонно, как это было еще с утра.

Через какое-то время, плутая по переулкам, я добрался до таверны. Зайдя внутрь, я потопал к стойке. Фархад заметил меня и посмотрел под стол:

– Ты как раз вовремя, Мирпуд. Сейчас пойдет наплыв и в твоих интересах исполнять хорошо. Я видел, что вчера у тебя все выходило неплохо.

Я уже не слушал тавернщика и разбирал свой чехол. Первым номером была небольшая баллада на русском языке. Я начинал жалеть, что не знаю творчества «Арии» или «КиШ». Вот у них точно нашлось бы куча песен под гитару, которые можно было исполнить местной публике.

Появление меня как менестреля не прошло незаметным. Взгляды стали более заинтересованными, а разговоры тише:

Бежит, идет, ползет, моя дорога.

Вокруг то тишь, то пение, то дождь, то снег, то град.

Все позади: вчерашний день, вчерашняя тревога,

А то, что я везу с собой, тем сказочно богат.

А я везу любовь и боль обмана,

Везу прощенье, тем, кто рад меня убить.

И будущее в пелене тумана,

И прошлого ненастья не забыть.

Везу я расставанья и разлуку,

Грехи свои тяжелые, каких не искупить,

Везу я жизни горькую и сладостную муку,

Ведь чем богат и чем не рад – лишь раз дано прожить.

А я везу друзей предательство и верность,

Осколки радужных мечтаний и надежд,

Лишь конь бы мой не потерял дорогу среди терний,

А я уж птицы голубой не потеряю след.

Везу я пораженья и потери,

Но лук натянут правильной и твердою рукой.

А потому везу с собой в свою победу веру,

А не судьба – так с честью лечь мне в битве роковой.

Кляну ухабы я, сонливость и незрячесть,

Кляну чертей, святых и Бога самого.

Скрипит судьба моя – сплошная неудача,

И все ж лети, звени, мой путь, посмотрим, кто кого.

И все ж лети, звени, мой путь, посмотрим, кто кого.

И все ж лети, звени, мой путь, посмотрим, кто кого

Итак, это был Евгений Дятлов с песней «Моя Дорога». Спасибо, капитан Дымов, за хорошую песню .

Я думал, а посетители ждали. Постепенно их ропот становился все громче. Я уже слышал недовольное шипение Фархада за спиной. Наконец, я нашел то, что буду исполнять. Это будет мой любимый трек из компьютерной игры Диабло, причем первой части. Пусть все услышат мощь Мэта Ульмана!

Вот тут мне уже потребуется музыкальный помощник, ибо там идет две гитары и куча еще чего. Задумав мелодию, я пошел играть трек.

Ее красота начала оказывать воздействие и на посетителей. Они перестали есть и сосредоточили все внимание на мне. Постепенно я подбирался к своей любимой части, во время которой я, будучи еще человеком, всегда покрывался приятными мурашками. Этот момент пробрал и слушателей, и они прочувствовали все то же, что и я. Ну и, наконец, финал, после которого я сорвал шквал аплодисментов.

Кстати, как раз мысль в голову пришла. Дальше будет «Город, которого нет»:

Ночь и тишина, данная навек,

Дождь, а может быть падает снег,

Все равно, – бесконечной надеждой согрет,

Я вдали вижу город, которого нет...

Где легко найти страннику приют,

Где, наверняка, помнят и ждут,

День за днем, то теряя, то путая след,

Я иду в этот город, которого нет...

Там для меня горит очаг,

Как вечный знак забытых истин,

Мне до него – последний шаг,

И этот шаг длиннее жизни...

Кто ответит мне, что судьбой дано,

Пусть об этом знать не суждено,

Может быть, за порогом растраченных лет

Я найду этот город, которого нет...

Там для меня горит очаг,

Как вечный знак забытых истин,

Мне до него – последний шаг,

И этот шаг длиннее жизни...

Там для меня горит очаг,

Как вечный знак забытых истин,

Мне до него – последний шаг,

И этот шаг длиннее жизни...

Я обернулся к Фархаду:

– И как?

Тигр посмотрел на меня:

– Могу поставить бесплатно ужин и доплатить сверху десять барра.

– А пятнадцать, не?

Фархад не полез за словом в карман:

– Тогда без ужина.

Я задумался. Я мог сорвать еще больший куш, если у меня получился бы один замысел. Заодно появилась возможность проверить одну теорию, которую я хотел проверить еще в первый день. Я повернулся к тигру:

– Есть бумага и чем писать?

– Ну допустим, а что?

– Это уже мое дело. Давай сюда.

Незаметно я перешел с ним на «ты». Фархад вытащил из-под стойки достаточно большой кусок плотной бумаги и что-то, похожее на перо без чернильницы. Я сделал из бумаги лежащую на боку треугольную призму и написал на одной стороне:

Принимаю добровольные пожертвования. Менестрель Мирпуд.

Теперь я окончательно убедился, что на русском я теперь могу только думать. Писал я эту фразу тоже на белибердонском, впрочем, без всякого дискомфорта, как если бы я писал на русском.

Я попросил у тигра тот же ужин, что заказывал вчера, за исключением ухи, и поставил эту «призму» перед собой, чтобы ее видели все посетители.

Я намеренно выбрал такой стол, чтобы он виднелся с любой точки зала. Через минуту пошли посетители, которые складывали передо мной небольшие суммы денег. Клали в основном тоси, средние по ценности монеты. Тельманы занимали меньшую часть кучки. Иногда клали барра, но мало.