Чтение онлайн

Вернулся хорек:

– Идем дальше, до таверны не так много осталось.

Пройдя немного вслед за лучником, я продолжил вглядываться в каждую морду фурря, проходящего мимо. После нескольких десятков просмотренных прохожих мне надоело этим заниматься. Торговцы оставались позади, и вместе с ними исчезли запахи, которые висели над торговым рядом.

Мы пришли к таверне. С виду она была приличнее той, которая была в деревне Моррада, но до таверны того же Фархада ей было далеко – обычный деревянный дом с небольшими окнами, забранными плохо обработанной слюдой, без всяких пристроек или дополнительного постоялого двора. На ней висела вывеска, которая изображала какую-то ободранную птицу неопределенного цвета. Название прямо соответствовало внешнему виду заведения – «Грязная Сова». Те звери, что входили внутрь этой харчевни (а по-другому назвать ее просто язык не поворачивался), явно были не отмечены печатью добродетели. Я с сомнением посмотрел на Рамзи:

– Ты уверен, что мы пришли туда, куда надо?

Хорек закивал головой:

– Точно.

Я скептично посмотрел на таверну:

– Почему-то у меня ощущение, что здесь не самое лучшее место для того, чтобы остановиться.

Рамзи загадочно улыбнулся:

– Внешность обманчива, Мирпуд. Да, посетители здесь не очень, но хозяину доверять можно. На него я могу положиться, как на самого себя.

– Ну, если ты так считаешь, то веди.

С каждым шагом звуки, доносившиеся изнутри, становились все громче и громче. Раздавались хохот, стук кружек об стол, писки самочек-служанок и прочие звуки, которые доносились из типичных таверен подобного типа.

Только я собрался открыть дверь, как она с треском распахнулась, и в нее вылетел изрядно подвыпивший посетитель, видовую принадлежность которого я не успел рассмотреть. Действие сопровождалось бурей хохота, перекрывшего все остальные звуки. В дверь выглянул вышибала, почти двухметровый медведь с угрожающими мускулами:

– И больше сюда не возвращайся, Аззра!

Тот, кого он назвал Аззрой, встал, потряс кулаком и поплелся в противоположную сторону от таверны, натыкаясь на каждый встречный забор и едва не падая в канавы вдоль дороги. Вышибала же, скользнув по нам взглядом, вернулся обратно, после чего мы смогли войти внутрь. Голоса при нашем появлении стихли и на нас уставились несколько десятков пар глаз.

Да, я был прав, контингент здесь был соответствующим. Конечно, отъявленными мошенниками и бандитами их не назовешь, но вот то, что половина зала имеет проблемы с законом, я мог утверждать с уверенностью.

Что я мог сказать о внутреннем содержании? Непрезентабельно – это мягко сказано. Может, столы и выглядели прилично, но вот пол был темного цвета. Сначала я не придал этому значения, но потом я понял, что изначально пол был не темным, а значительно светлее – там, где стояли столы, покрытие было светло-коричневого цвета. Проем, который, похоже, вел в подсобку или кухню, был занавешен куском холстины, наспех прибитой гвоздями. Свечи, которые висели под потолком, давали неплохой свет, но некоторые углы таверны оставались в полутьме. В воздухе висел запах пива, маркары и жареного мяса.

Наконец, из глубины раздался голос:

– Вы посмотрите, какие цыпочки к нам пожаловали!

За фразой последовал новый взрыв хохота. Ласса и Вейлин тихо зарычали. Едва слышно, но я знал, что это рычание не сулит ничего хорошего тем, кому оно адресовано. На их лапах начали плясать всполохи магии, которая грозилась обрушиться на головы всех местных горлодеров… Я схватил их за лапы:

– Только попробуйте применить магию!

В глазах Вейлин плясала уже неприкрытая ярость:

– И что же, нам выслушивать это все?

Я покачал головой:

– Их можно усмирить словом, только потерпите немного. Да, и не убейте меня за то, что я сейчас сделаю.

Ласса, которая тоже была не в лучшем настроении, фыркнула:

– Ну усмири их, менестрель.

Я обхватил обоих самочек за талию и подмигнул залу:

– Ох, лары, боюсь, сегодня они не ваши. Я сам их снял обоих, чтобы они ночью меня ублажили как следует.

Чтобы сделать свои слова убедительными, я шлепнул обоих магесс по заду. По залу разнеслась новая волна хохота. Не обращая внимания на гневные взгляды самочек, я спросил:

– Кто там в задних рядах про них первый выразился?

С одного из столов поднялся барс в засаленной куртке:

– Ну я.

– Как тебя звать?

– Иштман.

– Так вот, Иштман, если они не оправдают тех денег, что я на них потратил – ты получишь этих самочек на оставшуюся ночь!

Ласса и Вейлин синхронно ущипнули меня за ягодицы. Я сильно вскрикнул, и это не укрылось от внимания посетителей. Иштман загоготал:

– А твои цыпочки очень горячи, как я вижу! Что же, согласен!

Я с натянутой улыбкой терпел сильную боль, стараясь не думать, что мне скажут самочки через несколько секунд. Не сговариваясь, Ласса и Вейлин заехали мне с двух сторон в бок, но, как мне показалось, сделали это беззлобно, скорее для острастки. После их щипка на нас перестали обращать внимание, и мы смогли, наконец, подойти к хозяину таверны, угрюмой белке среднего роста и неопределенного цвета шерсти, которая катала острый кусочек дерева в зубах. На нас он посмотрел с равнодушием, но стоило белке увидеть Рамзи, как настроение хозяина сразу поменялось на радушное:

– Рамзи, Проклятый тебя дери, сколько тебя здесь не было, высохшая крыса!

Хорек хохотнул:

– И тебе не хворать, мешок с ушами!

Похоже, эти оскорбления для них были абсолютно нормальными и беззлобными, так как ни белка, ни Рамзи не обиделись на то, как их назвали. Лучник хлопнул белку по плечу:

– Астор, хоть сколько лет пройдет, а я тебя не забуду!

Тавернщик ухмыльнулся:

– Благодарен, что помнишь, хотя и два года прошло.

В голосе воина осталась веселость, но говорить он стал более серьезно:

– Слушай, есть такое дело, в котором я могу положить только на тебя.

Астор перекатил деревяшку в пасти:

– Для тебя я сделаю все, что смогу.

– Скажи, в городе появлялись отряды магов или воинов из столицы?

Белка покачала головой:

– Отряды нет, но слухи ходят среди зверья, что в Ландаре случился какой-то переполох и ищут нескольких зверей. Поговаривают, что сам магистр заинтересован в поимке двух из них.

Всякая улыбка пропала с морды лучника:

– Ты видишь их перед собой, Астор. Тех самых «нескольких зверей».