Чтение онлайн

– Я даже не знаю… – Октябрина закусила губу изнутри. – А что там?

– Там фаер-шоу, песни, вкуснецкая еда, компания, такие рукодельницы! Тебе очень понравится! Скажи, Арсений!

– А вы собираетесь ехать? – Казалось, даже он удивился. – Октябрин, поедем? Я там был, на самом деле очень весело.

В груди разлилось тепло.

– А что мне нужно сделать для этого?

Октябрина переводила взгляд с Арсения на Полину, и улыбки их казались одинаковыми. Радостными.

– Ничего, – сказал Арсений, поднялся и подошел к Октябрине. Он положил руки ей на плечи и посмотрел сверху вниз. – Ты уже родилась, тебя позвали, а теперь осталось только сказать: да или нет. Больше ничего не нужно.

– Давай! – засмеялась Полина и взяла Октябрину за руку. – Я тебя со всеми познакомлю!

Октябрина, сама того не осознав, улыбнулась.

Руки ее все еще в фиолетовой крови «смурфиков». В саду суетился Арсений, в доме промышляла Полина, а Октябрина сидела на самодельной лавочке и ела мороженую ежевику. В душе ее ликовала радость – не зря она согласилась поехать.

До того как Октябрина пристроила Клюкву на несколько дней, Арсений настаивал завести ее своим родителям. Октябрина отнекивалась, думала взять ее с собой, но парень уверял – мол, родители так любят животных, что без проблем подержат кошку у себя дома. А на фестиваль с животными все равно не пускали – только с собаками-поводырями.

– Ты знаешь, сколько там народу? Клюкву затопчут, ты даже обернуться не успеешь. А у моих знаешь сколько кошек было? Самой старой было почти двадцать, когда она умерла. Они позаботятся о ней, не переживай.

Октябрина сначала даже задумалась. Отдавать кошку незнакомцам не хотелось, но эти незнакомцы – родители Арсения. Все что, его касалось, казалось сразу же положительным. Но Клюкву от общения с незнакомцами спасла Галина Георгиевна. Она услышала разговор по телефону, догадалась по ответам, интонациями Октябрины или по шкрябанью тапочки по полу, что дело касалось Клюквы – ее нахождения в другом месте. Галина Георгиевна выключила котлеты, помахала тряпкой над рассеявшимся над плитой паром и прошлепала в зал.

– Перестань! – Она замахала руками и положила кухонную тряпку на ручку двери. – Положи трубку!

Октябрина извинялась перед Арсением и дальше, но Галина Георгиевна, лохматая Галина Георгиевна с выпутавшимися из пучка волосами, пятнами на шее. Нервное топанье по ковру, пол поскрипывает. За окном кричат дети – школа кончилась, они так каждый день.

– Ты зачем Клюкву отдавать собралась? Куда? Кому? – выпалила она и поставила руки на талию.

Октябрина сглотнула вдруг появившийся горький комок. Зачесались руки, но пошевелиться девушка не могла. Ее будто поймали за чем-то неприличным.

– Я уезжаю… я.

– И что ты с Клюковкой делать собралась? – Галина Георгиевна сделала шаг к Октябрине. Девушка пододвинулась к спинке.

– Я просто уезжаю, я бы ее пристроить…

– А куда ты ее пристраивать собралась? Ей что ж, тут некуда пристроиться? Она вроде и тут пристроена.

Галина Георгиевна не двигалась. Ее небольшая фигурка застыла в дверях, тапочка нажимала на пол так, что он замер в скрипе. Дети за окном смолкли.

– Ну неужели нельзя ее оставить здесь? – вздохнула вдруг Галина Георгиевна, а с ней и весь дом. Даже пол снова заскрипел. – Я присмотрю за ней.

Октябрина почувствовала, как горячая волна стыда потекла по спине. Ладони терли обивку дивана. Октябрина и не думала, что Галина Георгиевна сама захочет посидеть с Клюквой – наоборот, полагала, что женщина воспротивится, закричит, что у нее и так много дел. А здесь такое.

Натянутая между ними тишина стала бы звенеть, если бы в комнате вдруг не появилась Клюква. Кошка прыгнула на кресло, а Галина Георгиевна с улыбкой села рядом.

– Ты даже не беспокойся, езжай, куда тебе надо, – говорила она, поглаживая питомицу по голове. – Ты смотри, она ж ко мне привыкла. К твоей комнате привыкла. Что ж ты ее в другой дома посадишь, ей же стресс.

На все вопросы о трудностях Галина Георгиевна только смеялась и махала рукой.

– Мне делать все равно нечего. Ты ж вернешься? До того как мой сын прилетит из Турции?

Октябрина отвечала уклончиво, но предполагала, что вернется даже раньше.

– Мы с ней на диванчике вот так ляжем, она мне колено больное погреет. Ты мне главное еды оставь, чтобы я знала, чем ее кормить. Если что, я докуплю. Пакетик в магазин возьму и попрошу такой же дать.

Октябрина тогда чуть не расплакалась от благодарности. Никогда не замечала, какая Галина Георгиевна на самом деле отзывчивая.

Целый день Октябрина собирала вещи. Шкаф показался ей отдельным государством, которое умудрилось каким-то образом уместиться у стены в небольшой комнате. Парики, которые Октябрина с таким трепетом получала на почте из Китая, показались ей отрубленными головами и внушали теперь только страх. И как она могла носить чьи-то отрезанные волосы на своей голове, гладить их и мечтать, что на ее макушке отрастут такие же? Ей совсем не хочется мертвой растительности на голове.

На кровати в пакете валялось белье, у входа расположилась обувь, на столе в хаосе разлетелось содержимое косметички. Октябрина вертела в руках вешалки с одеждой и не знала, что взять. Фестиваль, по словам Арсения, длится пару дней, а прикиды, судя по внешнему виду Полины, там требуются самые цветочные. Из цветочного у Октябрины были разве что белье, но в нем на улицу не выйти.

«И как я умудрилась собрать гардероб в серо-черных тонах, если это даже не мои любимые цвета? – подумала Октябрина, когда вытащила третью черную блузку. Из цветных вещей у нее нашлись коричневые шорты, зеленое платье и носки – тоже зеленые. – Одного прикида недостаточно».

Она рылась в глубине шкафа. За год жизни в нормальной квартире успела обрасти вещами так, что если вывалить весь шкаф на Октябрину, под тяжестью их она точно задохнется. Лечить больное сердце покупками на распродажах, как оказалось, не всегда хорошая затея.

– Вот ты где! – обрадовалась Октябрина, когда вытащила из глубины ящика желтую рубашечку в цветочек. Она купила ее на свидание с Романом, которое так и не состоялось. Теперь, как надеялась девушка, не состоится никогда.

К концу дня Октябрина совсем вымоталась. Вещи собраны, наряд на утро висит на вешалке, но в груди снова неспокойно.

«А что если позвали они меня из жалости? – подумала Октябрина и почувствовала странный прилив холода к спине, будто она в миг вспотела и успела замерзнуть на сквозняке. – Что если все в этом мире для меня желается только из жалости?»