Чтение онлайн

Но нет. Я не могу бросить своих».

Может быть — совершенно случайно — им удалось бы остаться незамеченными в этом дупле; дикари, если они не собирались убивать захваченных женщин, могли скоро уйти. Может быть, он и она смогли бы убежать, добраться до своих и объединить всех, пока еще не слишком поздно.

Возможно, им бы это и удалось. Они могли бы стать лидерами цивилизации, которая использовала бы научные методы для совершенствования способов ведения войны, уничтожила бы врага, и впоследствии стала большой империей, завоевывая все новые и новые территории. Но Синера пришла в себя и застонала — как раз в то мгновение, когда несколько дикарей проходили мимо, направляясь к домику Хранителя. Они позвали остальных.

Если бы Бейли был вооружен, он какое-то время мог бы удерживать врага, не подпуская его к дуплу. Но первый же дротик, брошенный ему в плечо, убедил его, что ему необходимо свободное пространство, чтобы развернуться и не быть таким беспомощным — чтобы не дать изрубить себя на куски. С непередаваемым удовлетворением он убил владельца топорика и попятился обратно к дереву, но северяне уже были у него за спиной.

Потом под ударом дротика его мозги брызнули из черепа, и он умер.

Смерть пришла как ураган. Нет, стоп, это была не смерть, не хаос, это было отсутствие ощущений в результате полной потери чувствительности.

«Ноль, — считал Бог, — один, десять, одиннадцать…»

— О, прекрати, — прорычал Бейли. — Ты думаешь, я не узнаю бинарное исчисление?

Этот мир пока что был самым худшим из всех; ход его мыслей не прекращался. И не из-за каннибалов. Они были лишь несчастными и невежественными существами. Но цивилизованные люди, которые никогда не давали себе труда узнать, что делается за пределами их небольшого райончика, которые смиренно приняли факт смерти неизвестно скольких человеческих существ, считая эту смерть не слишком высокой ценой за их собственную более высокую культуру — ух!

Эй, стоп. Что я имею в виду под словами «пока что»! Я хочу выйти из этой последовательности. Я больше не хочу продолжать.

Наверное, я могу найти выход. Лучше, мне суметь сделать это. Иначе — прощай, здравый ум!

«…сто, сто один, сто десять…»

Или, арабскими цифрами: четыре, пять, шесть, и т.д. Это компьютер. Мои нервы определяют его импульсы, когда он используется как резервное средство обеспечения. Это указывает на то, что я как-то с ним связан. Когда он включается, начинает работу Моделирующее Устройство.

Система «человек-машина». Я — человек, она — машина. Вместе с ней мы рассматриваем проблему во всей ее совокупности.

Какую проблему?

Так, я — социолог, работающий над вопросами возникновения и лечения психических заболеваний. Предлагается множество различных решений… Я помню беседу о добровольной эвтаназии… Но в прошлом часто случалось так, что лечение приносило больше бед, чем само заболевание, так? Рассмотрим долговременное воздействие принципа «хлеба и зрелищ» на римский пролетариат; рассмотрим влияние многих революций и попыток создания утопического общества. Нам нужен способ улучшения состояния человека с помощью менее безрассудных методов, чем метод проб и ошибок. При этом недостаточно лишь пересмотра теоретически эффективных систем. Мы должны заранее знать, как будут чувствовать себя те люди, к которым эти методы будут применены. Например, пособие по безработице, при некоторых обстоятельствах, может быть экономически оправдано, но при этом оно будет деморализовать часть тех, кто будет его получать. Как можно испытать социальную реформу до ее практического применения, и, более того, испытать с точки зрения отдельного человека?

Да, конечно, связь «человек-машина». Человеческий компонент дает системе не только основное указание. Он дает свое сознательное-бессознательное-висцеральное-генетическое понимание того, что происходит — с человеческой точки зрения. Вся информация поступает в банки данных и объединяется с той информацией, которой машина уже располагает. Потом мозг и компьютер как целостная система определяет возможные социальные изменения и делает выводы о последствиях. Поскольку целью является исследование этих последствий непосредственно с точки зрения человека, результат логических операций представлен в виде «сна».

Возможно, машина в какой-то мере слишком педантична.

Пусть будет так, как могло бы быть… понятно, что если воображаемый мир оказывается нежелательным, нет смысла исследовать его дальше. Система должна позволить мне приказать прервать эту последовательность, как это происходит с человеком, который может приказать себе проснуться, если ему снится что-то плохое.

Только в этом случае, по какой-то чертовой психологической причине, сигнал на выход из ситуации представлял собой реалистично смоделированную смерть. И это вызывало у меня частичную потерю памяти. Поэтому я не мог составить недвусмысленную команду, чтобы прекратить все это представление. Поэтому машина ждала, оставаясь в резерве, пока поток моих полусознательных мыслей наскоро создавал что-то, что можно было интерпретировать как команду.

Сознание содрогнулось: «Господи! Я мог продолжать до тех пор, пока… пока…»

«Ну хорошо, Моделирующее Устройство. Верни меня домой и заканчивай работу.»

Щелк?

— Ты меня услышал, — сказал Уильям Бейли.

Сотворение началось.

Он открыл глаза. Его окружала темнота. Он закричал и стал шарить вокруг себя.

— Послушай, что там такое? Подожди минутку. Я здесь.

Уильям Бейли заставил себя лежать спокойно. Он глубоко дышал. Сердце бешено колотилось.

С головы сняли шлем индуцирования. Бейли посмотрел на счастливое, знакомое британское лицо Майкла Бирдсонга, его непосредственного руководителя, и на свою чудесную лабораторию. В душе волной прокатилось осознание своего избавления.

— С тобой все в порядке? — спросил Бирдсонг. — Что-то не так?

— Я… я н-не знаю, — Бейли сел на край кушетки и свесил ноги. Он все еще дрожал. — Как долго я был в этом состоянии?

— Я не смотрел на часы. Но сейчас скажу. — Бирдсонг нажал на клавишу. Приборная панель щелкнула и выдала распечатку данных. Он оторвал показавшуюся из принтера полоску бумаги и прочел, что на ней было:

— Где-то пять секунд.

— Фью? Гм, так. — Вдруг его пронзило страшное подозрение и он спросил: — Это ведь реальный мир?

— Что-что? Конечно. Какой же еще? Конечно, если ты не собираешься последовать славному примеру епископа Беркли. Но расскажи…

— Нет, постойте, — Бейли замахал рукой, — это слишком важно. Ко мне полостью вернулась память, но я могу и напутать. Давайте для начала сверим свои знания. Это направит ход моих мыслей в нужное русло. Каков статус эпидемии психических заболеваний?