Чтение онлайн

— А чем занимается Филип Леонидис?

— Пишет книги. Ума не приложу почему. Их никто не читает. Бесконечные описания малоизвестных исторических фактов. Вы, наверное, никогда даже не слышали об его книгах?

Я подтвердил это предположение.

— Просто у него слишком много денег, — сказала мисс де Хэвилэнд. — Большинство людей вынуждены отказаться от всякой дури и зарабатывать себе на хлеб.

— А разве книги не приносят ему дохода?

— Конечно, нет. Филип считается крупным специалистом по определенным историческим периодам — но это все. Правда, он и не стремится извлекать доход из своих писаний. Аристид выделил ему — это совершенно невероятно! — сто тысяч фунтов. Во избежание налога на наследство. Аристид вообще всех сделал независимыми в финансовом отношении. Роджер руководит крупной фирмой по поставкам товаров. У Софии — весьма приличное содержание. Младшие внуки получат деньги по достижении совершеннолетия.

— Значит, от его смерти никто не выигрывает?

Старая леди странно взглянула на меня:

— Почему? Выигрывают все. Все получат денег еще больше. Но любой вполне мог получить денег еще больше, чем имеет, попроси он об этом Аристида.

— Вы подозреваете кого-нибудь, мисс де Хэвилэнд?

Она ответила характерным для себя образом:

— Конечно, нет. Все это страшно расстроило меня. Не очень приятно предполагать, что по дому расхаживает новоиспеченный Борджиа. Полиция, наверное, вцепится в бедную Бренду.

— Вы полагаете, полицейские ошибаются в своих подозрениях?

— Я просто не знаю. Я всегда считала Бренду существом исключительно тупым и заурядным. Я представляю себе отравителя несколько иначе. Но с другой стороны, когда молодая женщина двадцати четырех лет выходит замуж за восьмидесятилетнего старика, совершенно очевидно — она делает это из-за денег. В обычном случае она могла бы рассчитывать вскоре оказаться молодой богатой вдовой. Но Аристид был исключительно крепким стариком. Болезнь его не прогрессировала. Казалось, он проживет до ста лет по меньшей мере. Наверное, Бренда просто устала ждать…

— И в этом случае… — начал я и остановился.

— И в этом случае, — резко подхватила мисс де Хэвилэнд, — все раскладывается более-менее удачно. Неприятно, конечно, что история получит огласку. Но в конце концов, Бренда не принадлежит к нашей семье.

— А других предположений у вас нет? — спросил я.

— А какие другие предположения у меня могут быть?

Но у меня было подозрение, что под потрепанной фетровой шляпой скрывается гораздо больше мыслей, чем я уже знал.

За всеми этими отрывистыми, почти бессвязными фразами таилась, мне казалось, энергичная работа острого ума. На какое-то мгновение я даже подумал, уж не сама ли мисс де Хэвилэнд отравила Аристида Леонидиса… Предположение не являлось таким уж невероятным. Я вспомнил, с какой холодной мстительностью старая леди втоптала каблуком в землю зеленый стебелек.

И я вспомнил произнесенное Софией слово «жестокость».

Я искоса взглянул на Эдит де Хэвилэнд.

Но для убийства должна быть какая-то серьезная причина… Что могло показаться Эдит де Хэвилэнд достаточно серьезной причиной?

Чтобы ответить на этот вопрос, я должен был узнать старую леди получше.

Входная дверь была открыта. Мы прошли в неожиданно просторный холл, обставленный строгой мебелью из темного дуба с сияющей латунной отделкой. В глубине помещения, где обычно находится лестница, я увидел лишь дверь в обшитой светлыми деревянными панелями стене.

— Та часть дома принадлежит моему зятю, — сообщила мисс де Хэвилэнд. — Первый этаж занимают Филип и Магда.

Мы прошли налево по коридору в просторную гостиную с бледно-голубыми обоями. Вся мягкая мебель была здесь обтянута парчой, все столы и столики заставлены фотографиями известных актеров и танцоров, все стены увешаны картинами и эскизами декораций и костюмов. Над каминной полкой висели «Балерины» Дега. В огромных вазах стояли букеты гигантских коричневых хризантем и садовых гвоздик.

— Полагаю, вы хотите видеть Филипа? — спросила мисс де Хэвилэнд.

Хочу ли я видеть Филипа? Я понятия не имел об этом. Единственное, что я определенно хотел, это видеть Софию. Девушка горячо одобрила план моего Старика, но неожиданно ушла со сцены, не сказав мне, как действовать дальше, и в настоящее время звонила лавочнику насчет рыбы. Как я должен представиться Филипу? Как молодой человек, желающий жениться на его дочери? Как просто знакомый, случайно заглянувший в гости? Или как помощник инспектора полиции?

Мисс де Хэвилэнд не дала мне времени на размышление. Собственно, ее вопрос больше походил на утверждение. Старая леди, насколько я успел понять, больше привыкла утверждать, чем спрашивать.

— Пройдемте в библиотеку, — сказала она.

Мы вышли из гостиной и прошли по коридору к другой двери.

За ней находилось большое помещение, сплошь заваленное книгами. Книги не умещались в достигавших потолка книжных шкафах и лежали стопками на креслах, столах и даже на полу. Но тем не менее беспорядка здесь не чувствовалось.

В библиотеке было холодно и пахло пыльными старыми книгами и восковыми свечами. Какого-то запаха в этом букете не хватало. Через несколько секунд я понял, какого именно: табачного. Филип Леонидис не курил.

При виде нас он встал из-за стола — высокий мужчина, лет под пятьдесят. Исключительно красивый мужчина. Все настойчиво подчеркивали внешнее безобразие Аристида Леонидиса, и я почему-то ожидал, что сын его окажется тоже весьма непривлекательным с виду. И абсолютно не был готов увидеть черты столь совершенные: прямой нос, безукоризненная линия подбородка, светлые, чуть тронутые сединой волосы, откинутые назад с прекрасного высокого лба.

— Это Чарлз Хэйворд, Филип, — сообщила Эдит де Хэвилэнд.

— Да, очень приятно.

По его лицу я не понял, знакомо ли ему мое имя. Протянутая мне рука была холодной. Лицо Филипа Леонидиса не выразило никакого интереса. Я несколько растерялся. Он молча стоял напротив меня и смотрел мне в глаза спокойно и абсолютно безразлично.

— Где эти ужасные полицейские? — осведомилась мисс де Хэвилэнд. — Они здесь уже были?

— Полагаю, старший инспектор… — Филип взглянул на карточку на столе, — э… э… Тавернер собирается в скором времени побеседовать со мной.