Чтение онлайн

— Нет. Почему это я должна быть шокирована? — с любопытством воззрилась на него Пилар. — Мужчин всегда тянет к женщинам. И моего отца тоже. Поэтому-то жены так часто несчастливы и ходят в церковь молиться.

— Я тоже сделал Аделаиду несчастной, — еле слышно пробормотал Симеон. — Господи, какой она была хорошенькой, прямо кровь с молоком, когда я женился на ней! А потом? Вечно стонала и плакала. В мужчине, когда его жена вечно в слезах, просыпается дьявол… Аделаида была неумной — вот в чем беда. Если бы у нее хватило духу мне противоречить! Но она никогда этого не делала, ни разу. Когда я женился на ней, я надеялся, что угомонюсь, отвыкну от прежних привычек, что у нас будет семья…

Он умолк и долго-долго смотрел в огонь.

— Семья… Господи, ну какая у нас семья? — вдруг как-то зло рассмеялся он. — Ты только посмотри на них, посмотри! Ни одного внука, чтобы продолжать наш род! Что с ними? Может, у них в жилах течет не кровь, а вода? Да что внука, сына настоящего — законного или незаконного — и то нет. Возьми, например, Альфреда. Господи Боже, до чего мне становится тоскливо, когда я вижу Альфреда! Смотрит на меня по-собачьи преданными глазами, готов сделать все, что я ни попрошу. Ну что за дурак! А вот его жена Лидия… Она мне нравится. У нее есть характер, но она меня не любит. Нет, не любит, хотя вынуждена ладить со мной ради этого простофили Альфреда. — Он взглянул на девушку. — Помни, Пилар, нет ничего на свете скучнее, чем рабская преданность.

Она улыбнулась ему. А он продолжал, согретый ее молодостью и женственностью:

— Или возьми Джорджа. Что представляет собой Джордж? Ничтожество! Рыба, а не человек! Напыщенный пустозвон, безмозглый, да к тому же скупой! Дэвид? Этот всегда был глупцом. Глупцом и фантазером. Сын своей матери. Не отходил от нее. Единственный разумный его поступок — это женитьба на степенной и приятной женщине. — Он стукнул кулаком по ручке кресла. — Лучший из них — Гарри. Бедняга и неудачник! Но, по крайней мере, он живой человек!

— Да, он славный, — согласилась Пилар. — Он смеется, хохочет, откидывая голову. Да, мне он очень правится.

— Правда нравится? — посмотрел на нее старик. — Гарри всегда пользовался успехом у женщин. Это у него от меня. — И засмеялся тихим затаенным смехом. — Нет, все-таки я неплохо пожил на свете, совсем неплохо. Чего только не было в моей жизни… Все было.

— У нас в Испании есть поговорка, она звучит примерно так: «Бери что хочешь, но и плати за это, говорит Господь».

Симеон с одобрением стукнул по ручке кресла.

— Отлично сказано, девочка. «Бери что хочешь…» Я так и делал всю жизнь. Брал что хотел…

— И платили за это? — вдруг звонким голосом спросила Пилар.

Симеон перестал смеяться. Он выпрямился и внимательно посмотрел на нее.

— Что ты сказала? — спросил он.

— Я спросил, платили ли вы за это, дедушка?

— Не знаю… — медленно произнес Симеон Ли.

И, снова ударив кулаком по ручке кресла, он вдруг сердито спросил:

— Почему ты спросила меня об этом, девочка? Почему?

— Мне интересно, — ответила Пилар.

Веер в ее руке замер. В темных глазах таилось что-то загадочное. Она сидела, гордо откинув голову, как бы осознавая силу своих женских чар.

— Ты дьявольское отродье… — произнес Симеон.

— Но я же нравлюсь вам, дедушка? — мило возразила она. — Вы любите, когда я сижу здесь, возле вас.

— Да, люблю, — согласился Симеон. — Уже давно я не видел такое юное и красивое существо… Это идет мне на пользу, греет мои старые кости… И ты моя плоть и кровь… Молодец Дженнифер, она оказалась самой достойной из всех моих детей!

Пилар молча улыбалась.

— Меня не обманешь, запомни, — продолжал Симеон. — Я знаю, почему ты так терпеливо высиживаешь здесь, слушая мои россказни. Это все из-за денег. Или ты хочешь сказать, что любишь своего старого дедушку?

— Нет, я не люблю вас, — ответила Пилар. — Но вы мне нравитесь. Очень нравитесь. Это чистая правда, поверьте. Я знаю, что вы были злым человеком, но это мне тоже правится. Вы более живой, настоящий, в отличие от всех остальных в этом доме. И рассказываете интересно. Вы много путешествовали и жизнь прожили полную приключений. Будь я мужчиной, я бы тоже была такой.

— Да, наверное… — кивнул Симеон. — Говорят, в нас есть и цыганская кровь. Правда, ни в ком из моих детей, кроме Гарри, она не чувствуется, но в тебе она видна. И знай, когда нужно, я умею быть и терпеливым. Один раз я прождал целых пятнадцать лет, чтобы расправиться с человеком, который нанес мне обиду. Это еще одна фамильная черта Ли. Мы не забываем! Мы мстим за нанесенное нам оскорбление и через много лет. Этот человек обманул меня. Я прождал целых пятнадцать лет и только тогда нанес удар. Я разорил его! Обчистил до последнего пенни! — Старый Ли тихо рассмеялся.

— Это было в Южной Африке? — спросила Пилар.

— Да. Потрясающая страна!

— Вы туда возвращались, да?

— В последний раз я был там через пять лет после женитьбы.

— А перед этим? Вы много лет прожили там?

— Да.

— Расскажите.

Он принялся рассказывать. Пилар, прикрыв лицо веером, молча слушала.

Устав, он заговорил медленнее…

— Подожди, я тебе кое-что покажу, — сказал он.

С трудом поднявшись и опираясь на палку, он, хромая, прошел по комнате, открыл большой сейф и, обернувшись, подозвал ее к себе:

— Вот, смотри. Потрогай их и высыпь себе в ладонь.

Взглянув на ее недоумевающее лицо, он за- . смеялся:

— Знаешь ли ты, что это такое? Алмазы, дитя мое, — настоящие алмазы.

Глаза Пилар расширились. Она нагнулась, чтобы рассмотреть получше.

— Но ведь они похожи на простые камешки, — сказала она.

Симеон засмеялся:

— Это неограненные алмазы. Вот такими их находят.

— И из них после обработки получаются настоящие бриллианты? — недоверчиво спросила Пилар.