Чтение онлайн

Действительно, икры я в свое время переел — когда дорвался. Мог себе позволить. Бывало, две банки в день съедал. Даже толстеть начал. А потом на нее смотреть противно стало. И на прочие деликатесы. В природе все разумно устроено. Для меня теперь лучше вареной картошки с домашним соленым огурцом да растительным маслом — обычным, подсолнечным, нерафинированным — ничего нет. И, конечно, есть эту картошку приходится редко. На работе — пища из ресторана, на приемах — та же икра да мясная нарезка. И в гости когда идешь, все стремятся в грязь лицом не ударить. Те же дорогие и привычные закуски на стол выставляют.

— Вы бы, Никита Евгеньевич, не ходили сегодня никуда, — заявил Лыков. Видно было, что он захмелел, но не чрезмерно. — И посетителей лучше принимать не надо. Гасан — мужик горячий. Это завтра он остынет, покушение готовить начнет. А сегодня может просто убийцу подослать. Внаглую. Это самое опасное. От неподготовленного покушения еще тяжелее защититься, чем от заранее спланированного. И я, хоть вы меня и отпустили, в подсобке посижу…

Я усмехнулся. Умеет Гена обрадовать нанимателя! «Покушение готовить начнет»… А что, и правда, Гасан начнет. Нужно будет прокурору сдать имеющийся на него компромат. Вреда не будет. Раз уж мы враги, пусть из тюрьмы покушение готовит.

— Нет, домой иди. Проблемы будут, что выпил на работе — я позвоню жене, объясню.

У Гены даже челюсть слегка отвисла. А мне что, жалко? Человеком надо быть. Хотя бы иногда…

Посидели немного, поговорили о жизни, и пошел Гена домой. К жене и дочке. Ну а я очередной отчет читать начал. Сотрудникам моим доверять можно, но с оглядкой — когда проверяешь каждую строчку.

Посетителей сегодня на самом деле не предвиделось. День неприемный, разве что знакомый какой зайдет. Поэтому я очень удивился, когда Наденька сообщила по телефону:

— Никита Евгеньевич, здесь к вам господин Удуков по вопросу дипломов. Говорит, вы непременно его увидеть захотите.

Я едва с места не вскочил. Нет, нужно все-таки оружие купить. И держать пистолет в ящике. Этот Удуков сейчас в приемной, отшвырнуть Наденьку для него не проблема, хоть она и стеной на защиту моего кабинета станет. А у меня только и есть в запасе, что черный ход в коридор. Почему, спрашивается, секретарь мне об этом Удукове докладывает, а не охрана, что на входе стоит? Впрочем, он мог солгать, что идет к какому-то начальнику отдела, а свернуть в приемную. Нужно будет ужесточить пропускную систему!

Впрочем, хотел бы этот Удуков ко мне ворваться, уже ворвался бы. А мне через черный ход бегать — людей смешить. К тому же, что там за дипломы? Какие еще дипломы?

И тут я догадываться начал. Поначалу мне показалось, что Удуков запросто может быть порученцем Гасана. Фамилия говорила в пользу такой версии. Но теперь я сообразил: фамилия визитера слишком уж походила на название средства, которое некий Дипломатор дал студенту Латышеву. И фраза «по поводу дипломов», наверное, тоже на это намекала. Была в своем роде кодовой.

— Пригласите, — предложил я Наде.

Спустя несколько секунд дверь кабинета открылась, и на пороге появился невысокий, с достоинством держащийся мужчина лет пятидесяти. В темных волосах пробивалась седина, разрез глаз был восточным. Небольшая бородка клинышком, дорогой приличный костюм. В чем-то Удуков даже походил на моего имиджмейкера.

— Здравствуйте, — жизнерадостно заявил мужчина с порога. — У вас здесь серьезная пропускная система, однако! Еле пробрался. И не обращайте внимания на мой внешний вид! Я не Удуков. Я Дипломатор. Но нельзя же мне было так представляться вашему секретарю, Никита Евгеньевич? Не пустили бы… Верно?

— Верно, — кивнул я. — Присаживайтесь.

Не скажу, что появление Дипломатора я воспринял спокойно. Да, мне было странно помнить что-то о Ките, о студенте-философе… Но я помнил о них, как о своих фантазиях, которые не могут слишком обеспокоить. Я вспоминал те события, как сюжетную канву прочитанной накануне вечером книги. Как эпизоды из увиденного некогда фильма. Как детали очень реального сна, в конце концов. И эта память скрывалась в глубине моего сознания.

С таких вот снов, наверное, начинается шизофрения. А вот так — когда в твоем кресле появляются граждане мефистофелевского вида, представляющиеся Дипломаторами — она прогрессирует.

— Готов внимательно выслушать ваши вопросы, — безапелляционно заявил Дипломатор, удобно, можно даже сказать, по-хозяйски, расположившийся в кресле.

— Вопросы? — хмыкнул я, стараясь не потерять лицо. — Перефразируя известное высказывание, заявлю, что обычно вопросы здесь задают мне. Если только человек не пришел наниматься на работу.

— Нет, на работу к вам я не хочу, — сурово заявил Дипломатор. — Вы слишком много заставляете людей работать.

Ничего себе заявления! Нашел капиталиста… Хотя, в общем-то, я и есть капиталист. По терминологии Кита — мажор. И что мне так Кит дался? Вот студента-интеллигента почти и не вспоминаю…

— Я и сам много работаю. Только так можно чего-то достичь.

— Нет, не только так, — возразил мой собеседник. — Прежде чем что-то делать, нужно это обдумать. А ваши сотрудники зачастую бросаются выполнять одну вашу команду, затем следует другая, третья… Суеты много, толку мало.

Мне стало даже как-то не по себе. Давненько не слышал таких речей! Но возмутиться как следует что-то мешало.

— Вы-то откуда знаете, господин Удуков?

— Знаю, потому что интересуюсь происходящим вокруг. В орбиту вашей работы втянуто много людей. Вы на многих оказываете влияние. К тому же, я все-таки предпочитаю, чтобы вы называли меня Дипломатором. Собственно, Никита, я и есть Дипломатор. Мы же говорили во время предыдущей встречи, что имена — пусты. Особенно у таких существ, как я.

— И все-таки существ? — поднял бровь я. — Человеком вы себя не считаете? Так кто же вы тогда? Падший ангел? Посланник дьявола?

Дипломатор по-доброму улыбнулся.

— Нет, я слишком люблю людей. А дьявол — ненавистник. У меня же только и есть, что любовь к людям. Благодаря ей, я могу общаться с вами, как разумное существо с разумным существом. Благодаря любви, действует мой УДУК. Да и все мы живем полной жизнью только потому, что любим. Все мы любим. Даже самые отъявленные негодяи.