Чтение онлайн

Филипп был среди этих людей, но не сводил взгляда с Фелисите. Он подошел к ней и взял ее за руку.

— Наверно, мсье Шарлю будет неприятно слышать стук молотка, и я вижу, что ты сейчас начнешь рыдать. Этого ему тоже лучше не слышать. Пойдем во двор. Там мы ему не помешаем.

В саду росло сливовое дерево с поздними плодами, и они уселись на траву под деревом. Забор был высоким, они не видели за ним реку, но зато над ними было синее небо, и выглядывала деревянная башня Бонсекура.

Они начали разговаривать и потом перешли к теме, которая помогла перевернуть их жизнь, послать в далекое путешествие через океан и заставить их страдать и оставаться несчастливыми.

Фелисите начала первой. Она уселась на траве, скрестив ноги, как сидят портные, и собирала в руку высохшие головки клевера. Она пристально взглянула на Филиппа и сказала:

— Шесть братьев умерли, Филипп. Он грустно кивнул головой.

— Мне это кажется невозможным. Я имею в виду мсье Пьера. Он не был человеком, а был божеством. Я был так в этом уверен, и мне казалось, что он не может умереть!

— Хватит ли сил у остальных братьев, чтобы закончить начатую работу? — спросила Фелисите. — Мне приходится слышать рассуждения мсье Шарля, и мне известны их планы. Братьев уже погибло слишком много… — Фелисите помолчала, а потом продолжила: — Филипп, тебе не кажется, что им нужна помощь? Каждый из нас, даже я, должны им помочь.

Филипп поежился:

— Что ты можешь сделать?

— Не знаю, наверно, не очень много. Но я стану делать все, о чем они попросят.

Филипп нахмурился.

— Каждый день я молюсь о том, чтобы мне позволили отправиться вместе с ними. Я никак не мог пережить, когда Антуан отправился на юг, а мсье Шарль приказал мне оставаться здесь. Мы были друзьями с Антуаном, хотя он был ле Мойном, а я оставался подмастерьем плотника. Я дюжину раз говорил с мсье Шарлем об этом, и ответ всегда был один — я нужен здесь, и он не может меня отпустить, — он заговорил громче: — Неужели он думает, что я трус? Я не гожусь больше ни для чего, кроме как строгать доски и забивать гвозди?

Фелисите взглянула на юношу, и то был взгляд не десятилетней девочки.

— Он прав. Если бы ты отправился с мсье Антуаном, тебе нечего было бы там делать. Им были нужны мужчины, умеющие копать окопы, возводить укрепления и стоять на карауле. Когда придет время постройки города, о котором мечтает мсье Шарль, он позволит тебе туда отправиться. Тебе найдется там дело. Тебе следует радоваться, — она помолчала и щеки у нее порозовели, — что тебя не было среди тех, кто отправился туда первым и умер…

Юноша опирался на локоть и поглядывал через забор, но тут он резко повернулся и с удивлением взглянул на девочку.

— Я никогда об этом не думал. Возможно, ты права. Мне следовало понять, что у мсье Шарля была веская причина, чтобы оставить меня тут, — он продолжал смотреть на девочку. — Фелисите, ты говоришь как взрослый человек. Мсье Шарль рассказывал, что ты очень умная. Теперь я это и сам понимаю.

Фелисите не была уверена, что ей нравится подобное заявление. Он говорил с ней, как бы выражая восхищение и одновременно — непонятную сдержанность, и девочка инстинктивно поняла, что так дело не пойдет и поспешила поправиться:

— Так происходит потому, что я часто слышу рассуждения мсье Шарля. Он постоянно со мной разговаривает. Он рассказал, что через несколько лет они начнут строить город на реке Миссисипи, и я уверена, что тогда он позволит тебе туда отправиться.

Девочка внимательно следила за выражением лица Филиппа, пока она ему это говорила, и горячо повторяла про себя: «Это не должно случиться до тех пор, пока я не подрасту и не смогу туда отправиться вместе с ним! Святая Дева Мария, услышь мою молитву! Не позволяй ему туда сейчас отправиться! Прошу тебя».

Весь день барон оставался в своей комнате и ничего не ответил, когда его пригласили к ужину. Когда служанка принесла поднос с едой к двери, он прокричал: «Убирайся! Убирайся прочь!»

Все оставалось по-прежнему и на следующее утро. Слуги слышали, как барон расхаживал по комнате и не отвечал, когда его звали к завтраку и обеду. Все страшно перепугались.

— Бедный мсье Шарль, — рыдала кухарка. — У него всегда был хороший аппетит, а сейчас он голодает целые сутки! А я приготовила ему вкусное рагу.

Наконец прибыл настоятель из семинарии. Доллье де Кас-сон вошел в полутемный зал и покачал головой, увидев красные от рыданий глаза слуг.

— Естественно, что вы все оплакиваете смерть нашего великого героя. Он хорошо относился ко всем вам. Но не забывайте — на все воля Божья! Мы не можем спорить с Его решениями и поступками, — настоятель сурово покачал седой головой. — Когда ваш хозяин спустится вниз, он не должен слышать рыданий или видеть покрасневших глаз и грустных лиц. Вы должны выполнять свои обязанности. Ничто не должно ему напоминать тяжелую потерю.

Настоятель всех оглядел, а потом обратился к Фелисите:

— Ты та самая девочка, — сказал он, приподнимая подбородок Фелисите, чтобы посмотреть ей прямо в лицо. — Дочь моя, я был рад, когда мсье барон решил перевезти тебя к себе, чтобы ты училась в школе. Тебе здесь нравится?

— Очень, мсье.

— Ты что-нибудь слышала о своей матери? Девочка гордо кивнула головой.

— Да, мсье. Матушка шлет мне письма из Парижа. Я уже получила целых три письма. Последнее было адресовано мне, поскольку ей стало известно, что я учусь в школе и умею читать. Дважды она посылала мне деньги, — с гордостью заметила девочка.

Настоятель нахмурил брови. Девочка не могла понять, в чем тут дело, но ей стало ясно, что ему это не понравилось. Он снова обратился к девочке:

— Хорошо, что она думает о тебе. Сестры сказали мне, что ты прилежная ученица и слушаешься их. Я горжусь тобой.

Он повернулся и, тяжело опираясь на трость, пошел к лестнице.

— Я пойду к мсье Шарлю, не надо ему ничего заранее говорить. Для него так будет лучше.

Но самому настоятелю было нелегко. Слуги слышали, как он несколько раз спотыкался и прерывисто дышал. Когда кухарка начала говорить, что ему не стоит подниматься, он нетерпеливо ее прервал: