Чтение онлайн

— А завтра?

— Завтра у меня подъем. Очень ответственный.

— Только осторожней прыгайте, берегитесь.

— Борис уже наговорил?

— Я сама прочитала в «Каменогорском рабочем»… Знаете, вчера в нашем саду буря поломала яблоню.

— Надеюсь, скороспелка-невеличка цела?

— Как, отец и вас угощал этой дрянью? — рассмеялась Маша.

— Что же мне оставалось делать, если не угощаться? У них такая приятная горечь!

— Кроме того, они терпкие!

— Я тоже заметил… В общем, этот сорт можно смело назвать «Южноуральская карликовая, с оскоминой»…

— Карликовая яблоня как раз уцелела.

— Жаль-жаль… Ну, а как там на бульваре ваши козоустойчивые?

— Выстояли.

— Я вам еще позвоню. Завтра или послезавтра. Можно?

Маша засмеялась.

— А сегодня вы просили разрешения?

— Набрался храбрости.

— Рискните еще раз.

Третий день приходил Нежданов к Дымову, напоминая о статье, которую тот обещал написать.

— Что же я могу сделать! — говорил Дымов сидящему перед ним Нежданову. — Тяну я, тяну с этой статьей. Но вы сами понимаете. Это же государственный вопрос!

— Да, статья серьезная и очень нам нужна.

— Но котелок у автора к ночи уже не варит. Вы не очень торопитесь? Посидите, потом по площадке пройдемся, статью обмозгуем. Идет? Ну и превосходно!..

Нежданов недоверчиво покачал головой: позавчера я вчера был тот же разговор, а статьи все нет. Опять редактор накричит, что Нежданов не умеет привлекать авторский актив…

Вошел заместитель Дымова Плонский, прозванный Скупым Рыцарем. Никто и никогда не видел его без тучного порыжевшего портфеля под мышкой, словно портфель этот прирос к Плонскому и стал частью его тела.

Плонский порылся в портфеле, достал толстую пачку бумаг и начал выкладывать их по одной на стол, под самое перо Дымова.

Дымов бегло просматривал бумаги.

— Нет, не согласен. Надо добавить… Ну, хотя бы тысяч пятьдесят. Вы понимаете, что это за дом? Дом выходного дня. Так что не будем скаредничать. Вот эту цифирку мы исправим. И нечего так вздыхать!

Плонский вытер платком одутловатое, в складках лицо.

— А как же мой баланец? Деньги-то у меня государственные…

— А я кто, по-вашему, — частник? — Дымов пригнул голову.

— Все составлено согласно смете прошлого года. Пожалуйста!.. Число мест не увеличилось…

— А запросы и требования строителей увеличились. Речь идет не о каких-нибудь человеко-днях, но о человеках. О лучших людях стройки. Нужно, чтобы в этот дом прямо-таки рвались. Чтобы ссорились из-за путевок!

Плонский снова вытер лицо. Он знал, отлично знал, что Дымов станет его ругать, но на то он и Скупой Рыцарь, чтобы торговаться из-за каждого рубля.

— Вообще, товарищ Плонский, я не советую вам так часто ссылаться на прошлый год. Давайте чаще думать о будущем годе.

Напоследок Дымов принял юрисконсульта треста «Домострой». Этот трест строил дома в рабочем поселке. В тресте утвердили проект, по которому стены комнат не штукатурили, а обивали толстым прессованным картоном. Жители называли этот картон «радость клопа». Дымов назначил специальную комиссию, передал дело в государственный арбитраж. Картон признали непригодным для обивки стен, стены решено было штукатурить, а все расходы отнести за счет «Домостроя».

— Но все-таки не совсем понятны причины, по которым вы настаиваете на штукатурных работах в этих домах, — произнес юрисконсульт вежливым баритоном.

— А что же тут непонятного? Один клоп поселится вашем картоне — и все пропало. Ничем его уже оттуда не выкуришь. Даже паяльными лампами выжигали. Прикажете весь дом сжигать?

— Позвольте! — пророкотал баритон. — Но ведь такие дома строятся не у вас одних!

— А где вы еще такие дома строите?

— Мало ли где! В Тагиле, например, в Макеевке, в Кривом Роге.

Дымов нажал кнопку звонка. Вошла секретарша.

— Запишите, — сказал ей Дымов. — Составить телеграмму и послать в Тагил, Макеевку, Кривой Рог…

— Телеграмму о том, что мы забраковали работу «Домостроя» как непригодную и взыскиваем с них все протори и убытки по решению арбитража. Чтобы и там работу забраковали.

Юрисконсульт привскочил:

— Но согласитесь!.. Трест не может нести ответственность за антисанитарные условия, в которых живут ваши строители.

— Не живут, а жили бы. Если бы мы не выбросили ваш картон. И не заменили его штукатуркой. Вынуждены были это сделать. Вместо вас. А значит, за ваш счет… Извините, но вопрос ясен, а я стеснен временем.

Юрисконсульт попятился к двери и, растерянный, вышел.

— Я им покажу «не у вас одних»! — погрозил Дымов. — У них, наверно, управляющий трестом из прессованного картона сделан… Пора кончать с этой кустарщиной! Это еще в годы первой пятилетки мы слышали от некоторых умников: «Вот построим домну, а потом выведем клопов, умоемся и побреемся». Ведь вся беда в чем? В том, что они, эти субподрядные души, мне не подчинены. Будь это дело в моих руках, я бы вообще не разрешал строить такие клетушки. Для нашего времени — те же бараки. Только двухэтажные. Этот разговор, Нежданов, тоже к нашей теме относится! Культура строительства!

«Как же я насчет этих домов не знал?» — пристыдил себя Нежданов, делая запись в блокноте.

Только в первом часу ночи Дымов закончил свои дела, и они с Неждановым вышли из опустевшего домика.

На верхушке башенного крана, на домне и кауперах горят прожекторы. От этого небо — светло-синее, свет электрических фонарей — желтый, а красный флажок на макушке крана — серый.

Лучше всего освещена доменная печь, четко вычерчивается ее профиль, подсвеченный зарницами сварки.