Чтение онлайн

— Я буду брать и давать ровно столько, сколько осилишь и потребуешь. Можешь не надеяться на снисхождение. Твое прекрасное тело мне не солжет.

Карина слабо кивнула, заколдованная нежными касаниями и желанной близостью.

— Я так долго тебя ждал, любимая…

Вокруг не было ничего, лишь ледяной пол под босыми ногами и огромное стекло витрины впереди. Никакой защиты, на виду у всех. Глеб мягко подтолкнул еще ближе к пропасти. Сильные руки жадно гладили бедра, сминали чувствительную нежную грудь. Как безумный коллекционер, получивший наконец свою Мадонну, он ласкал взглядом каждый заветный уголок, восторгался каждым изгибом и ловил редкие приглушенные вздохи.

Карину с головой накрыли ошеломительная нежность и острое желание. Когда горячие нетерпеливые губы проложили дорожку из поцелуев по шее, она сдалась окончательно. Из груди вырвался тонкий жалобный всхлип. Напор мужской страсти вмиг снес созданные за долгие месяцы баррикады.

Ломая ногти о прозрачную поверхность, она соскальзывала, ударялась локтями, но он держал. Вжимал в стекло своим телом, раздвигая стройные ноги.

— Не смей сопротивляться! — грозно рыкнул Глеб над головой. — Я так хочу!

Сопротивляться страшно… А вдруг хрупкая защита разобьется… Так высоко… Ужас…

Но ему было плевать. С силой врываясь в нее, вначале одним пальцем, потом вторым, он сам сгорал от безумной страсти и отчаянного желания. Женское тело предательски реагировало волнами запретного наслаждения, истекая влагой. Сам еле сдерживал рычание, рвущееся из груди от каждого всхлипа, каждого стона любимой.

И снова мужские грубые пальцы шарили по телу, жадно трогали, как долгожданную добычу. Поднимались к шее, заставляя раздвинуть пухлые нежные губы.

— Оближи! — приказ. — Ты слаще меда, почувствуй это, смелее!

Она втянула липкие пальцы, смакуя свой вкус.

— Сильнее. Обхвати их…

Стоило только исполнить приказание, как Глеб еще сильнее прижал ее к стеклу. Между ними не было даже миллиметра расстояния. Одно целое. Бедрами она ощущала его возбуждение через плотную ткань джинсов. Его левая ладонь скользнула по обнаженному бедру все ниже, ближе, и, наконец, тремя пальцами он проник во влажный вход.

В этот раз она не смогла сдержать стон.

Прижатая грудью к холодному стеклу, девушка каждым сантиметром обнаженного тела ощущала свою незащищенность и острое желание. Сильные пальцы настойчиво сводили с ума ритмичными движениями. Хотелось взвыть, оттолкнуть его, но нет. Бабочка попала в стеклянную клетку. Распластанной жертве оставалось лишь всхлипывать от все более глубоких проникновений, закусывая губу.

Молчать. Слова под запретом. Вся вселенная сжалась до грубых толчков и сбившегося дыхания.

Далеко внизу, в тусклом свете фонарей сновали машины, куда-то спешили люди. Стоило им лишь поднять глаза… нет, она этого не вынесет. Весь город у ног превратился в многоликого свидетеля. Фонарь с соседней многоэтажки на секунду крутанулся и ослепил их. Мужчина не останавливался. Долгое время разлуки смывало любые доводы рассудка, оставляя на поверхности лишь отчаянную потребность в ней, в ее огне, ее стонах, ее экстазе.

— Пожалуйста… — попросила она еле слышно.

— Терпи! — послышался грубый хриплый ответ. — Уже скоро.

Сильный ветер жестоко ударял в стекло ледяным холодом. Слезы катились по ее щекам от острого наслаждения, но мужчине было все равно. Он яростно врезался, вдалбливался, ускоряя темп. Пальцы не знали покоя, неистово лаская чувствительное лоно.

Чтобы не зарычать, Глеб крепко сжал зубы. Слишком долго длилась эта разлука, он боялся взорваться от первого же прикосновения, не дождавшись ее. Как же плотно она его обхватывала, сжимала, какая горячая и влажная. Его милая, пугливая девочка. Она создана для него, и бегство не спасет.

Карина балансировала на тонкой грани собственного страха и острого восторга. Сколько еще будет длиться эта пытка? Оргазм в любую секунду готов был накрыть ее лавиной, но умелые пальцы не позволяли. Оттягивали освобождение, ласкали, толкались, но не разрешали взмыть в экстазе. Только он умел так совершенно играть на нее теле. Еще несколько мгновений и все… Наслаждение подкатывало все ближе и ближе.

Послышалось, как расстегнулась молния и зашелестела ткань. Тело вздрогнуло от сладкого предвкушения чего-то большего, значительного. Он обхватил ее бедра обеими руками и на вдохе натянул на себя до упора.

— О, Господи! — воскликнули в один миг оба, задыхаясь от восторга.

Она закрыла глаза, не желая больше отвлекаться ни на что. Глеб секунду перевел дыхание, затем вышел и снова толкнулся внутрь, мощно, с оттяжкой, словно ударял.

— Ты такая тесная, — выдохнул он бархатным шепотом, — я хочу брать тебя долго, очень долго.

От его откровенности, как лавина с гор, на нее обрушилось столько красок и ощущений, что затрепетало сердце. Внутри все пульсировало от мощного оргазма, а он безжалостно вколачивался, продляя агонию.

— Ааа!!! — Карина не сдержала крик и резко выгнулась дугой.

Каждую косточку, каждую мышцу, каждый нерв сотряс сильнейший импульс экстаза. Она жадно ловила ртом воздух, бессильно дрожала в сильных руках мужчины, когда он с новой силой принялся, вначале медленно, нежно, затем — грубо и быстро вторгаться в пульсирующее лоно.

— Я не смогу больше, — умоляла девушка.

Горячие слезы стекали по холодному стеклу, но он не слышал, наращивая темп и вжимая в себя хрупкое тело.

Вдруг все остановилось. Мужчина на секунду замер, сжимая еще сильнее ее бедра.

— Я люблю тебя… — хрипло, будто вырывая слова с кровью из самой души, простонал он и вздрогнул.

От последнего мощного толчка, показалось, что стекло чуть не разбилось вдребезги. Он притянул любимую к себе и излился внутрь до последней капли.

Переполненная любовью, страстью, им самим, Карина не вынесла. Не сдерживая слез, она зарыдала, громко и отчаянно. Плотину, сдерживавшую столько времени пережитый страх и запретные желания, прорвало.

Глеб не отстранялся, целуя шею, плечи, руки — все, до чего мог дотянуться, и казалось, чувствовал ее боль. Он сам сейчас пережил подобное. Даже там, высоко в небе, отталкиваясь от борта самолета, он не ощущал себя таким живым, как в этот миг. Как можно было лишиться этого?..