Высота
Шрифт:
Недолго думая, мужчина скинул с плеч полотенце, влажную майку и вошел в душевую.
В тусклом свете единственной лампочки прямо посредине мокрой душевой комнаты сидел его собственный пес, который раньше никогда не любил воду, и спокойно пялился на вошедшего. Рядом, боком ко входу, под упругими струями воды, намыливая длинные волосы, стояла девушка.
Глеб резко остановился, не в силах сдвинуться с места или отвести глаза.
Белая пена медленно стекала по шее, узкой талии, бедрам. Карина мурлыкала себе под нос какую-то песенку и нежными, ласкающими движениями гладила хрупкие плечи, высокую округлую грудь с заостренными от холода сосками.
Дольф с самым серьезным видом сторожил свою новую подопечную и никак не реагировал на появление хозяина. И почему, спрашивается, не оставить пса в коридоре? Какой смысл в такой охране?
Булавин резко провел рукой по волосам, пытаясь собрать мысли в кучу. Ничего не выходило. Сердце стучало все громче, перегоняя кровь к паху. Там уже было очень неудобно и больно. Завелся до отказа на «раз-два», а ведь не пацан…
Эти плавные изгибы в пенной воде. Руки так и тянулись дотронуться, притянуть к себе, сжать. Да кому он врет! «Притянуть…», какое там — закинуть эти стройные ноги себе на талию и взять прямо у этой серой, унылой стенки, что бы только брызги летели. А потом внимательно смотреть в широко раскрытые глаза, и ощущать, как внутри от оргазма сжимаются мышцы… Голова кружилась от сильнейшего желания.
«Черт! Я сейчас один в один, как тот подонок, что напал на нее вчера» — подумалось.
Следовало срочно убираться вон из душа, пока не наломал дров. Дольф с довольной мордой смотрел на хозяина, радостно помахивая коротким обрубком хвоста. Но стоило Глебу развернуться к выходу, как в комнате раздалось глухое, но четкое «Гав!».
Мужчина замер, как вкопанный. Бульдога захотелось придушить за эту неожиданную инициативу.
За спиной в испуге вскрикнула Карина. Неужели сегодня ее ждет повторение давешней истории. Сердце девушки бешено заколотилось в груди. Слабая лампочка под потолком освещала только широкую спину, сильную шею и затылок. Неожиданный гость не предпринимал никаких попыток сблизиться. Бездвижно стоял, опустив голову на грудь.
Страх резко прошел. Она еще не знала наверняка, но почувствовала… Эта шея, отросшие, слегка завивающиеся волосы с сединой, знакомое темно-синее спортивное трико, что свободно сидело на бедрах, самая красивая мужская задница сборной… Вот только спина… Кривые страшные шрамы на плечах и ниже. То, что всегда было надежно сокрыто под слоями одежды, словно раненная душа.
— Карина, прошу прощения, — послышался предательски хриплый голос Булавина. — Я не знал, что ты здесь.
Он не двигался, лишь напряженные мышцы выдавали, как непросто ему стоять вот так, оголенному по пояс, наедине с ней.
Девушка нервно сглотнула.
— Это все Дольф. Он наотрез отказался оставаться в темном коридорчике.
— Бесполезный охранник, — согласился босс.
— Глеб Викторович, я сейчас закончу. Может, подождете на лесенке…
Официальный тон девушки вмиг охладил безумные мысли. Давно нужно было выйти, а он тут стоит пнем перед ней, не скрывая собственного уродства…
Пальцы сами сжались в кулаки. Схватил в коридоре свои влажные шмотки, натянул майку и, не разбирая ступеней, вылетел из влажного подвала.
Карина осталась стоять. Теплая вода стекала по телу, но покоя не приносила. Перед глазами все еще стоял образ напряженного Булавина, эта обнаженная спина…
«Господи, что же он тогда перенес, что за катастрофа оставила столько следов на красивом мужском теле?» — ответов не было.
Дольф тихо-тихо завыл, глядя своими печальными глазами в сторону выхода.
— Пошли отсюда, сторож! — позвала девушка. — Не вышло из тебя толку.
Пес не стал возражать, а тихо взбирался по высоким ступеням, высунув от напряжения язык. Булавина в номере не оказалось. Потому, открыв своим ключом дверь, Карина впустила пса и ушла к себе.
На душе было не спокойно, еще раз встречаться с Глебом сегодня не хотелось. Сцена в душевой непостижимо изменила что-то в ее отношении к боссу. Но вот что и как… Лучше даже не задумываться и не искушаться понапрасну. Железный феодал никогда не давал повода усомниться в своем равнодушии. Обслуживающий персонал, ассистентка, помощник — вот кто она, так что — ручки прочь от чужих шрамов.
Уснуть долго не удавалось. Несмотря на прохладу в комнате, Карине было жарко. А память вместо дерзких поцелуев Ферзя предательски напоминала совершенно другого мужчину.
Глеб полчаса просидел на деревянной скамейке у вышки. В общежитиях погасли почти все огни, и только звезды да луна освещали окрестность бледными лучами. Мокрая одежда неприятно холодила кожу, но сейчас это было ему на руку. И как он умудрился так влипнуть?
Совсем еще молодая девушка, наверняка, доверчивая, наивная…
— Фух! — громко выдохнул. — Правду говорят: и на старуху бывает проруха…
Давненько он так не заводился. Надо бы держать девочку подальше. Сегодня еле удержался, но в другой раз… Даже думать об этом нельзя.
Как только закончатся сборы надо срочно тащить Ирину в кровать, и выбить из головы крамольные мысли.
В одном единственном окне на втором этаже еще горел свет. Крепко сжимая подушку в побелевших от напряжения пальцах, на узкой кровати сидела девушка. Ни единой слезинки не пролилось из ее глаз, ни единого стона отчаяния не вырвалось из груди. Только сдавленное дыхание, в каждом вдохе — злость, в каждом выдохе — боль.
Короткие черные волосы укрывали серые глаза и искусанные в кровь губы. Девушка поджала под себя ноги и еще сильнее обхватила подушку, словно хотела выжать из нее силы. Те силы, которых сегодня лишилась сама.
Жизнь непоправимо шла под откос. Такое случалось и раньше, но этот раз отличался. В голове неумолимо звучала лишь одна фраза, выжигая надежды, мечты, желания.
— Леша… — прошептали губы любимое имя, как молитву. — Зачем так…
Рита сидела так уже час. Долгий, мучительный час после встречи с Ним. Ее болезнь и счастье — он был всем и всегда, но в этот вечер что-то переломилось… Только незнакомый взгляд, только сбивчивая речь в самолете, только холодное «Нет!» через запертую дверь. Отвергнута без объяснения, выброшена, как ненужная вещь.