Чтение онлайн

На столе моргнул экраном телефон, надо было выключить его еще тогда, когда сбегала, но нет. Рука не поднялась оборвать и эту нить. Теперь вот мигает. Три дня. И как только батарея не разрядилась? Сколько на нем пропущенных вызовов и сообщений — со счету сбилась, а ответить или прочесть боялась. Всего одно слово, и она, не раздумывая, бросилась бы обратно. И черт с ним с домом, собакой и призрачным будущим! Был бы он и она. Забраться к нему на колени, уткнуться носом в сильную широкую грудь и тихо заплакать. Глеб станет гладить по голове, шептать теплые слова, а потом, не выдержит и сорвется на настоящую близость, подомнет под себя и расскажет обо всем. Пусть телом, а не словами, но искренно и со всей душой.

И зачем только он только все отрицает?

А телефон все моргал, искушая взять в руки и вернуться в прежнюю жизнь.

— Скорей бы ты разрядился… — отчаянно прошептала она.

За стенкой послышались шаги. Видимо в квартире не спалось кому-то еще.

— Карина, к тебе можно войти? — услышала она голос матери.

— Да, мам, — ответила девушка.

Женщина тихонько открыла скрипучую дверь, не хотелось разбудить мужа. Тот в последнее время постоянно на нервах. И не мудрено — какой отец, слыша плач дочери за стенкой, будет оставаться спокойным?

— Милая, что случилось? — мать присела на краешек кровати и обняла дочь.

— Сон плохой приснился… — даже врать не пришлось. — Мамуля, а ты чего не спишь?

— Да… Папа твой опять… Во сне разговаривает, — вздохнула женщина. — Бормочет что-то без остановки, небось, парадом командует.

— А на бок его повернуть?

— Ты смеешься? — улыбнулась мать. — Его из пушки не разбудишь! Впору, как прапорщик на плацу, кричать «На право!».

— Тяжело тебе с папой…

— Не то слово! Он вечно в делах, то учения, то призыв, а ведь еще за соседями надо присмотреть.

— И все равно вы вместе.

— Да разве ж от него уйдешь? — тяжело вздохнула женщина. — Он ведь часть моей жизни со всеми своими полковниками и казармами. Иногда кажется, что все — сил терпеть больше нету, а потом посмотрю на него и отпускает.

— Вы давно вместе, может в этом все дело… — раздумывала девушка.

— Какое там! — усмехнулась мать. — С самого первого свидания все поменялось. Он был тогда молодым красавцем с лейтенантскими погонами, а я выпускницей института. Мы сидели в кинотеатре и держались за руки. Уже тогда я поняла, что все, это навсегда.

— А как же признания в любви, предложение руки и сердца, чувства? — только сейчас Карина поняла, что мать об этом никогда не рассказывала. — Надеюсь, папа делал все правильно?

Женщина быстро глянула на запертую дверь, прислушалась. Спит.

— Милая моя, предложения и признания — это вещи, которые в его мировоззрении находятся где-то между разглашением государственной тайны и поражением в военных учениях. Он даже обручальное кольцо умудрился купить мне на два размера больше. А с твоим рождением… Папашка наш ведь сына хотел! Ни в какие приметы или анализы не верил, сказал, что будет сын и точка. А когда взял тебя на руки, маленькую, только из роддома, расплакался от счастья первый раз в жизни. Как сейчас помню: сидит такой серьезный, звезды на погонах сияют, а он плачет и утереться не может — ты в руках.

Карина сама не заметила, как на глаза навернулись слезы. Как же все не просто с этими мужчинами, вот и папенька мало чем от ее дровосека отличается, а казалось бы…

— Мамуля, иди спать, мне тоже надо выспаться, — девушка поцеловать мать в щеку. — Завтра надо бы друга одного проведать. В больнице сказали, что к нему уже можно.

— А не тот ли это друг, из-за которого ты столько плачешь в последнее время? — они с отцом даже спрашивать не решались эти дни. Переживали и молчали, боясь бередить раны.

— Нет, мамуля, — печально вздохнула она. — Но давай пока об этом не будем. Лучше выспаться.

Мать спорить не стала. Сердцем почувствовала, что и без того многое было сказано.

Карина уже пятнадцать минут переминалась с ноги на ногу у двери в палату Ферзя, ожидая, когда же выйдет доктор. Только вчера Лешку перевели из реанимации, но врачи до сих пор старались не оставлять больного надолго без наблюдения. Вот и сейчас молодая строгая докторша что-то там проверяла, вынуждая посетительницу ждать. Девушка не отрываясь смотрела на часы, но стрелка бег не ускоряла, занудно растягивая минуты ожидания. Мимо проходили люди, и каждый раз Карина вздрагивала, боясь услышать знакомые шаги. Хромую походку Булавина не трудно было отличить на слух, но сегодня ей повезло. Дверь в палату наконец открылась.

— Можете зайти, но не надолго, — не обращая на ожидающую никакого внимания, обронила выходя врач. — Ему нужен отдых.

— Доктор, — девушка бросилась за женщиной. — Погодите, как он?

Дамочка резко остановилась и замерла. В ее глазах читалась неприкрытая ярость, что еще больше удивило Карину. Пожалуй, можно было признать, что это первый случай в жизни сердцееда Ферзя, когда у женщины после пятнадцати минут наедине с ним от злости кулаки сжимаются. И ведь красивая женщина! Высокая, стройная, на лице ни грамма макияжа, а все равно выглядит изящно и привлекательно. Одни длиннющие ресницы чего стоят!

— Послушайте, милочка, я не знаю, кем вы ему приходитесь, но можете не волноваться, он в порядке, — холодным тоном заявила врач. — Опасность позади. Ни перелом голени, ни внутреннее кровотечение особой опасности не несут, а сотрясение мозга у такого как он пройдет без последствий.

Карина опешила. Диагнозы явно не подходили под разряд пустяковых, отчего же врач вела себя так странно? Но этот вопрос задать было некому. От надменной дамочки уже и след простыл.

Пожав плечами, девушка вошла в палату.

— Привет, красавица, — прошептал Лешка. Говорить у него пока получалось с трудом, и сил не было, и голова болела адски.

— И тебе здравствуйте, — Карина опустилась на стул возле кровати больного, стараясь не задеть капельницу. Выглядел он неважно. На голове повязка, глаз заплыл и нога до бедра в гипсе. — А что ты со своим врачом сделал? Она от тебя бежала, как от чумы?

— Эх, Карина, — парень с трудом, но улыбнулся. — Чего я с ней только не делал…

— А-ну, подробности в студию!