Чтение онлайн

Победу Ника одержала. Красильников, большая умница, с пониманием отнесся к ее состоянию и грозному шмыганью носом, сказал:

– Конечно, Ника, занимайтесь своими делами. И огромное спасибо!

Справедливости ради следует заметить, что огромное спасибо Нике должен говорить Игорь Станиславович Окунев, муровец, конкретно занимающийся кражами. Для фээсбэшника Красильникова ворюга-антиквар – карась на мелководье. Кирилл Андреевич ловил по-настоящему глубоководного хищника, Константина Федоровича Тополева, криминального магната, которому для полного соответствия поэтическому образу акулы империализма не хватает только газет во владении. Заводы-пароходы у него и так имеются.

«Загадочный» десерт для мадам Хохловой Вероника сочиняла с удовольствием и выдумкой. С калориями не переборщила, с флёром чили, хочется надеяться, тоже. Сласть для ее эпикурейца-мужа доставила Нике гораздо больше геморроя. Из слов Аркадия Валентиновича кондитер сделала вывод, что для Хохлова важен внешне обильный эффект блюда. Казалось бы, с такими живоглотами работать проще некуда, да? Но вот не так: адски обожравшийся чревоугодник способен обвинять в своей отрыжке повара, плохое настроение, сварливую жену и прочую бытовую неустроенность… Но чаще все же повар виноват – плохо знаком с законами здорового питания.

Но разберемся, плавали в таких местах.

С воздушными пирожными, больше похожими на мини-тортики, Вероника провозилась долго. Но результатом осталась довольна. Даже сфотографировала изделия и выложила фото на свой кулинарный сайт, добавив в пояснение высчитанный низкий калораж пирожных.

Ковалев, Окунев и Котов пришли, когда Ника уже успела передать шоферу Хохловых коробочки с заказанными десертами. Окинув взглядом трех широкоплечих мужиков, она прикинула габариты своей куцей кухни и позвала гостей в соседнюю квартиру, тети-Танину. Несколько лет назад, когда фрилансеру-кондитеру Полумятовой стало зверски не хватать пространства собственной кухни и она задумывалась о перепланировке квартиры или найме другой площади, пенсионерка тетя Таня, почти все время проживающая на подмосковной даче, предложила выход: «Ты, Ника, оплачиваешь коммунальные расходы и пользуешься моей кухней. Сдать квартиру я все равно не могу, изредка нужно приезжать сюда – в больницу сходить, то да сё…» Кухня в однокомнатной квартире тети Тани была просто исполинской, а дойти до нее – только два придверных коврика перешагнуть, и Ника с радостью вцепилась в такую редкую возможность. В благодарность к каждому приезду соседки в Москву готовила для нее прямо-таки царские угощения. Тетя Таня хвасталась, что дачные подружки теперь ждут ее возвращений из столицы как праздника! Приготовленных Вероникой разносолов надолго и на всех хватает.

– Максим, кастрюлю с борщом из холодильника захвати, – переправляя Ковалева, капитана Окунева и вора Котова из свой квартиры в соседскую, руководила Вероника. – Хлеб я возьму, лазанья в духовке тети Тани, я еще утром ее приготовила.

Как опытная Баба-яга, Вероника придерживалась принципа: сначала добра-молодца накорми, а уж потом разговоры разговаривай.

…Мужики шустро работали ложками. Вероника, скрестив руки перед грудью и опираясь поясницей о тумбу, с удовольствием за ними наблюдала. Тем, кто не кайфует от вида накормленных их стараниями людей, по мнению Вероники, в поварах, кондитерах и рестораторах вообще делать нечего. Помнится, на практику после первого курса колледжа половина группы Ники залетела в огромную заводскую столовую, где заправляла могучей рукой необъятная тетя Тома, как называли ее «старички», Тамар Васильевна для студиозусов. И вот в какой-то хмурый день обретается та толстая тетенька шеф-повар за спиной практикантки Полумятовой, поставленной на разлив напитков, методично жует пирог и, оглядывая полный зал стремительно жующих рабочих, задумчиво бормочет: «И куда в них столько лезет-то, а?»

Вероника тогда, помнится, от удивления едва черпак в киселе не утопила. Кормили в заводской столовой, мягко выражаясь, не блестяще. Репутацию и кресло тети Томы, как подумала студентка, спасала только торопливость, с которой коллектив забрасывает в «котлы» энергию. Чуть позже Ника узнала, что сноха Тамары разводит поросят, сама Васильевна давно приобрела коттеджик на длинном побережье Сочи, сложила эти информационные единицы и сделала далеко идущие выводы… А для себя навек постановила: если когда-нибудь перестанет получать удовольствие от вида поглощающих ее стряпню людей, то сразу же оставит профессию. Хорошая еда – одно из главных наслаждений в жизни. Если расхотелось дарить немного счастья людям и ловить от этого равнозначный откат, то вон из ремесла, твой КПД уходит в ноль.

«Н-да, мечта сопливого детства – радовать людей… А чем приходится заниматься? – загрустила Вероника неожиданно. – Какая-то жесть шпионская». Чтобы не портить настроение ужинающим гостям подкисшим личиком, Ника отвернулась к тумбе и, сняв со стеклянной формы крышку из фольги, стала разрезать подогретую лазанью на порции. Потом сварила кофе…

– Ну, Максим, если тебя так каждый день встречают, – сыто потянулся Окунев, – то я не знаю…

Макс сразу перебил его со смехом:

– Зато я знаю! На мне уже никакие джинсы не застегиваются.

– Готов страдать! – мгновенно парировал Окунев, главный пижон МУРа. Всегда в отличных пиджаках, начищенных штиблетах… – Если оплошаешь и не женишься, то я готов! Новые штаны не проблема для накормленного мужика.

– Дуэль! На швабрах!

– Н-да, сытый мужик тот еще гусар, – усмехнулся муровец, – от зада и желудка отлегло, глупости разные в голову полезли… Ника, кофе, я чую, уже готов?

Вероника поставила перед посерьезневшими мужчинами чашечки, наполнила их кофе и села на табурет рядом с Максом. Посмотрела на молчаливого Котова.

– Спасибо, Вероника, – поблагодарил тот. – Все было очень вкусно.

Вор, которого много повидавший муровец Окунев когда-то назвал гениальным, до сих пор вызывал у девушки противоречивые чувства. С одной стороны, им многое пришлось пережить вместе, и Ника уже не раз, выбирая между силовиками и Котовым, обращалась за советом или помощью именно к нему. Причем, что интересно, делала это, не задумываясь, в сложной ситуации рука как будто сама собой набирала его номер на телефоне, машинально.

И это странный выбор. Объяснимый если только кульбитом подсознания, интуицией, проще говоря. Которая, как ни крути, есть высшая форма логики.

– Как все прошло? – спросил Игнат.

Если бы этот вопрос задал Окунев, то Ника отрапортовала бы о результатах с протокольной сухостью. Задай вопрос Максим, Вероника добавила бы в рассказ толику девичьего кокетства – грамотная невеста такой момент профукать не должна, пусть ценит, обормот, какой брильянт словил! Котову ответила как есть, по-человечески, без протокольности, но и без дамских хитростей с рисовкой:

– Непросто. Мы, конечно, все много раз отрепетировали, и мне это очень помогло…

Вероника рассказала о встрече с Поплавским, почти дословно воспроизвела их диалог и поделилась выводом: антиквар чертовски осторожный тип, ни одного слова напрямую, поймать его на разговорах не получится.

– Так и должно быть, – согласился Котов. – В твоих личных впечатлениях о нем что-то изменилось?

Вероника согнулась, оплела лодыжками ножки табурета и увела взгляд под стол. Увидев крошки, на автомате вспомнила о венике… Не время!