Чтение онлайн

Затем солдаты, повинуясь команде офицера, забрались в кузов, и машины уехали, оставив запах автомобильного выхлопа и несколько бурых пятен на брусчатке в тех местах, где лежали тела.

Подавляя желание бежать со всех ног, Петр перелез через жалобно скрипящий забор. Улица была пуста, словно немцы перестреляли всех.

Искомый дом обнаружился довольно далеко от места расстрела и оказался обветшалым зданием бурого цвета, с цокольным этажом и еще двумя над ними. Рядом с дверью размещались звонки и потемневшие от времени металлические пластинки с именами. Та из них, что висела самой нижней, примерно на уровне груди, гласила: «Герхард Цандер. Автомастерская».

Петр нажал черную кнопку, похожую на собачий нос. Звон раздался, к его удивлению, где-то внизу. Ответа не последовало, лишь откуда-то сверху с карканьем появилась ворона и принялась кружить над Петром, словно самолет-разведчик.

Он позвонил еще. На этот раз за дверью послышались шаги, и глубокий голос спросил с подозрением:

– Чего надо?

– Я от Фридриха Штирнера, и мне нужна ваша помощь, – проговорил Петр быстро.

– Да ну? – изумились за дверью, вслед за чем послышалось клацание отпираемого замка. – Старикан еще жив?

– Вполне, – ответил разведчик, созерцая могучего мужчину, который открыл ему дверь. Он почти доставал рыжей макушкой притолоку и шириной плеч поспорил бы с лейтенантом Михайлиным. Глаза Цандера были зелены, словно малахит, и пахло от здоровяка крепким табаком.

– Заходите, – сказал он, поворачиваясь, и тут Петр разглядел, что у гиганта не хватает левой руки. Вместо нее торчала культя длиной сантиметров в тридцать, тщательно завернутая рукавом синей блузы. – Только не забудьте закрыть дверь.

«Похоже, что это увечье и спасло Цандера от участия в войне», – думал Петр, спускаясь вслед за автомехаником по полутемной лестнице. Спуск скоро кончился, и они оказались в просторном помещении, оборудованном как самая настоящая мастерская. Здесь нашелся верстак, тиски, целый набор станков и груды различных деталей, такие большие, что под ними можно было спрятать танк. В дальнем конце помещения угадывались ворота, ведущие, скорее всего, во двор, и достаточно большие для машины.

– Раньше я ремонтировал автомобили, – сказал Цандер, заметив взгляд гостя. – А сейчас промышляю мелким ремонтом. В последние годы ходят пешком, кроме особенно важных господ, у которых свои механики.

Он ловко извлек из кармана трубку, набил ее, держа во рту, и по мастерской поплыли клубы табачного дыма.

– Так чем, по мнению дяди, я могу вам помочь? – спросил великан, усаживаясь на табурет и пододвигая гостю другой.

– Герр Штирнер сказал, что у вас может быть мотоцикл, – осторожно сказал Петр.

– Интересная мысль, – улыбнулся автомеханик. – И даже если он у меня есть, почему я должен вам его отдать?

– Потому что я русский и мне нужно как можно быстрее вернуться к своим, – просто ответил Петр.

– Да, – Герхард опустил могучую руку с трубкой и странно улыбнулся. – Дядя определенно сошел с ума. Я должен помогать одному из тех, благодаря кому лишился руки.

Петр с удивлением посмотрел на собеседника.

– Я служил в семнадцатой армии, – нехотя сказал автомеханик. – И в первый же день войны, на границе, мне оторвало руку. С тех пор я больше не могу и не хочу сражаться.

Наступила тишина. Цандер курил, и глаза его блестели, отражая свет, льющийся из закопченных окошечек у обеих стен. Мастерская, судя по всему, занимала большую часть цокольного этажа.

– И я также не хочу, чтобы другим приходилось воевать, – автомеханик повернулся и принялся выколачивать трубку в старое ведро. Голос его звучал глухо и тоскливо. – И поэтому помогу вам.

– Очень хорошо, – с облегчением в голосе сказал Петр.

– Я дам вам мотоцикл, – Герхард продолжал говорить, словно не слыша собеседника. – И помогу выбраться из города. Но вечером. А сейчас – давайте поедим.

Он взглянул на Петра, и в малахитовой глубине глаз искалеченного войной австрийца читалась искренняя симпатия.

Нижняя Австрия, город Вена

29 июля 1945 года, 20:17 – 20:29

Город пах войной. Пожары вытянули к небу длинные пушистые хвосты и наполнили воздух гарью. От нее першило во рту и постоянно хотелось пить. Чувствовал себя бригаденфюрер Беккер в такой обстановке неважно. В отличие от командира, солдаты, стоявшие перед ним, смотрелись свежими и бодрыми. И это несмотря на то что они не спали почти сутки. Не в первый раз бригаденфюрер позавидовал исключительной выносливости Посвященных и остро пожалел, что сам таковым не является.

– Воины СС, – сказал он, – вы хорошо сражались сегодня.

– Хайль! – в десять глоток ответили ему, а взлетевшие в едином безукоризненном движении руки почему-то вызвали у Беккера раздражение. Наверное, он слишком устал.

– Вольно, – бросил бригаденфюрер почти сердито. – Не на параде. Вы бились идеально, повторяю, но сражение еще не закончено.

Сверхчеловеки обратились в слух. На их лицах было написано искреннее внимание, делавшее беспощадных убийц похожими на детей, увлеченных занятной игрой.

– Да, – Беккер усилием воли отогнал глупую мысль и продолжил: – К тем русским, что трусливо бежали на левый берег Дуная, вскоре может подойти подкрепление. Допустить этого нельзя.

Зашуршала под пальцем расстеленная на столе карта. Кабинет советского коменданта Вены сохранился просто чудом, и Беккер вот уже пятый час был его хозяином.

– Подойдите, – сказал он мрачно. Солдаты послушно сдвинулись на шаг вперед. Бригаденфюрер знал, что они способны видеть карту вверх ногами, и нескольких минут рассматривания в таком положении им хватит для полного ее запоминания.