Чтение онлайн

– Ты бы видел, Гаррет, как красив Золотой лес осенью! – разглагольствовал Кли-кли.

– Ты здесь бывал раньше? – спросил у шута Делер.

Кли-кли с театральным презрением посмотрел на карлика:

– К сведению некоторых, Золотой лес – это моя родина. Он тянется аж до самых Гор карликов – это вся восточная Заграба, так что нечего удивляться, что я знаю, как он выглядит осенью.

– Сейчас, кстати, уже осень,– поддел я гоблина.

– Начало сентября.– Шут презрительно фыркнул.– Вот погоди, начнется октябрь…

– К началу октября мне хотелось бы оказаться как можно дальше от Заграбы.

– Темнота-а-а! – обиделся Кли-кли.

– А далеко отсюда до твоего дома? – поинтересовался Фонарщик, машинально поглаживая свежий шрам на лбу (память, оставленная орочьим ятаганом).

– В гости собрался? – Кли-кли весело хихикнул.– Тогда тебе предстоит идти еще недельки три, пока не доберешься до центра территорий орков. Оттуда еще две недели до самой глухой чащобы леса, а дальше уж как судьба направит, может, и сможешь отыскать гоблинов, конечно, если они захотят, чтобы их нашли. Орки приучили нас к осторожности, да и вы, люди, в прошлом любили на нас поохотиться со славными собачками.

Тут Кли-кли прав – гоблинам сильно досталось в былые времена от людей, решивших, что маленькие зеленые создания – ужасные чудовища. Пока разобрались что к чему, от некогда большого народца осталось всего лишь несколько племен.

– А все же интересна история этого леса. Правда, что именно здесь впервые появились и эльфы и орки?

– Правда,– хихикнул Кли-кли.– И тут же вцепились друг другу в глотку. У эльфов вроде даже песенка есть об этом. «Сказка о золоте» называется.

– «Легенда о мягком золоте», Кли-кли, ты все перепутал,– поправил гоблина Эграсса, слышавший наш разговор.

– А, какая разница! – беспечно отмахнулся Кли-кли.– Сказка, легенда… Все равно мира в Заграбе не будет, пока жив хотя бы один орк.

– Эграсса,– попросил эльфа Мумр.– Не споешь нам эту легенду?

– Спою. На привал остановимся, и спою.

– Запрещенные песни решил петь, кузен,– хмыкнула Миралисса, срывая с ближайшего дерева золотисто-красный лист и разминая его пальцами.

– А почему она запрещенная? – тут же пристал к Миралиссе Кли-кли.

– Она не то чтобы запрещенная, просто петь ее в приличном эльфийском обществе считается верхом неуважения к окружающим. А так поют – в основном бунтующая молодежь, правда, по углам, чтобы не позорить честь предков.

– Что же там такого плохого? – вопросительно приподнял бровь Угорь.

– Эльфы там выставлены не в самом лучшем свете, Угорь,– ни с того ни с сего отозвался ранее молчавший милорд Алистан Маркауз.– А орки представлены благородными белыми овечками. Спорю на половину своих земель, что эту песню придумали люди.

– Милорд ошибается, песню сочинил эльф, очень давно. Вы ее слышали, милорд? – Эграсса, казалось, удивился тому, что Алистан знает об этой песне.

– Да, еще в молодости, я слышал ее от одного из ваших светлых собратьев.

– Эти могут.– Темный эльф поправил серебристый обруч у себя на голове.– Наши сородичи отказались от магии предков, так что не стоит удивляться тому, что они поют такие песни чужакам.

– Но и ты обещал нам спеть! – поддел Эграссу Кли-кли.

– Я другое дело! – гордо отрезал эльф.

Что бы ни говорили темные другим, но отношения между ними и светлыми родичами были не такими уж и безоблачными.

Мы шли еще часа три, прежде чем эльф скомандовал привал. Отряд остановился на поляне, заросшей мелкими лесными ромашками. Из-за белизны цветов казалось, что выпал снег. Осень была не властна над Страной Лесов. По крайней мере пока. Оттого здесь можно было встретить и бабочек и летние цветы.

На окраине полянки меж корней кряжистого граба журчал ручеек, так что в воде у нас недостатка не было.

– Сегодняшней ночью останемся здесь,– решительно сказала Миралисса.

Алистан кивнул. С тех пор как мы вошли в лес, он полностью снял с себя командование и во всем подчинялся Миралиссе и Эграссе. В чем милорду Крысе не откажешь, так это в мозгах. Граф прекрасно понимал, что эльфы о лесе знают намного больше, чем он, и стоит прислушаться к их словам и предложениям. То бишь выпустить, когда это надо, бразды правления из своих рук.

– Эграсса, ты обещал нам песенку,– напомнил эльфу после ужина Кли-кли.

– Давайте лучше спать,– зевнул Халлас.– Ночь на дворе.

Гном любил лишь песни своего народа. Нечто вроде «Молота по топору» или «Песни безумных рудокопов». Все остальное ему было абсолютно неинтересно.

– Ничего подобного! – отчаянно запротестовал гоблин.

– Халлас, тебе еще на часах сегодняшней ночью стоять,– напомнил гному Угорь.– Так что не укладывайся, все равно выспаться не удастся.

– А вот и нет! Первая стража твоя и Фонарщика, а мы с Делером заступаем только во вторую половину ночи, так что успею.

Халлас завалился на бок и тут же, не обращая внимания на других, захрапел.

– Так мы услышим песню? – полюбопытствовал Мумр, которому Миралисса только что закончила снимать швы со лба.

Благодаря шаманству эльфийки вместо грубого и уродливого шрама, напоминающего о страшной ране, через лоб Фонарщика проходил едва видимый розоватый рубчик.

– Услышите, я же обещал,– ответил Эграсса.– Просто для этой песни требуется музыка.

– Дык какие проблемы-то? У меня ведь дудка имеется! – Фонарщик полез в мешок за дудочкой.

– Боюсь, что для этой песни нужна музыка понежнее,– отказался от предложения Мумра эльф.– Да и шума от дудки много. Я сейчас.

Эграсса легко встал с травы, подошел к своему мешку и выудил из него дощечку размером не больше ладони. На дощечке были натянуты тонкие и едва видимые в темноте серебристые струны.

– Что это? – с интересом спросил Делер.

– Г’дал,– ответила на вопрос карлика Миралисса.– Эграсса любит поиграть на нем на досуге.

Эграсса любит поиграть? Вот уж чего не знал, того не знал! По крайней мере не замечал за эльфом такой странности во время нашего путешествия.