Вьюга юности
Шрифт:
Саша запустила ложку в смородиновое варенье, облизнула ее и счастливо улыбнулась.
– К папе с мамой, наверное, побежал.
– Или к деду с бабкой, – прищурился дед.
– А у зайцев есть бабушки и дедушки?
– Конечно, у всех есть, кто о них помнит…
Саша вздрогнула, мигом возвращаясь из детства. Теперь она снова была взрослой, испуганной и замерзшей. Клубочек пара сорвался с губ и повис в морозном воздухе. Этот клубок показался Саше похожим на зайчонка из дедушкиного рассказа – маленький и вроде бы уши торчат. Решимость взяла верх над страхом: она не станет стоять под фонарем, как загнанный в луч от фар заяц! Будто спасенный дедом зверек научил ее одной важной истине – иногда стоит войти во тьму, чтобы добраться туда, где свет.
Тогда Саша до боли закусила губу и побежала.
Шаг. Другой. Темнота сгущалась. Потухший фонарь будто насмехался – давай, беги сюда, девочка. Казалось, за ним притаилась чья-то тень. Саша представляла, как черный незнакомец выскочит из-за фонарного столба и утащит ее во мрак. А всего лишь в десяти метрах – там, где свет и смех, перебор гитары проглотит ее крик.
«Что это было, братан?» – спросит гитарист, прервав песню на полуслове.
«Не парься, чувак, играй! – ответят веселые голоса. – Это кричала ворона. Пой, брателло!»
И снова польется музыка, и смех будет колыхать влажный декабрьский воздух. А она – Саша – пропадет в лапах черного человека.
Мрачный фонарный столб приближался. Еще несколько шагов, и она поравняется с ним.
Саша закрыла глаза и представила себя трусливым зайцем в тот момент, когда дед выключил фары – вокруг были темнота и свобода. А ноги тем временем продолжали жить своей жизнью, отбивая чечетку по льду дороги…
Вот и музыка поддержала зимний танец. Вот и смех подоспел. Саша открыла глаза. Пустырь остался за спиной, а перед ней, на освещенном светом фонарей и окон дворе, развлекалась группа веселых ребят. Одинокий столб замер позади, в лапах почерневшего пустыря. Незнакомца там не было. Никто не гнался за Сашей…
И вот уже мигает яркая вывеска магазина «Продукты». Вот искрится огнями наряженная елка. Вот – Сашин дом. Сашин подъезд. Сашина квартира…
– Где ты была? – взволнованный голос мамы.
– Гуляла.
И тепло. И запах курицы с рисом. И хруст папиной газеты. И его укоризненный взгляд.
– Гулена!
Дом был такой же, как прежде. Изменилась лишь Саша.
Теперь она знала тайну, которую эти стены хранили еще до ее рождения…
К великому удивлению, переживания и страхи никак не повлияли на Сашин аппетит. Сегодня она открыла еще одну важную истину – иногда организм бывает намного умнее, чем его хозяин. Казалось, о какой еде можно думать, когда вокруг творятся невиданные перемены? Но урчащий живот так и потянул Сашу на кухню. И тарелка молниеносно опустела. А по телу разлилось долгожданное тепло. На некоторое время Саше даже почудилось, будто ничего страшного не произошло: она сама надумала проблем, решить которые не так уж и сложно. Вот только что-то делать с набитым животом совсем не хотелось. Теперь Саша даже мечтала забыть обо всем и попробовать жить как раньше. Словно она ничего не знает, не видит, не слышит…
– Где ты витаешь? – спросил вдруг папа. – Александра, сегодня у тебя какой-то отсутствующий вид.
– Вид как вид, – пожала плечами Саша.
– Все в порядке? – Папа внимательно смотрел на нее.
– А у тебя? – Саша тоже пронзительно уставилась на отца. – Все в порядке?
Папа отложил газету, встал из-за стола и прошелся по кухне.
– Не в порядке, – сказал наконец он. – Дочь от меня что-то скрывает…
– А ты от дочери ничего не скрываешь? – наседала Саша.
Папа совсем растерялся.
– Что ты имеешь в виду? – Он будто нащупывал почву под ногами. – Скажи уже, что с тобой происходит?
– Что тут происходит? – В кухню ворвалась мама.
В руке у нее был зажат шипящий утюг, и пар от него шел во все стороны.
– Проходи, проходи, – посторонился папа. – Саша как раз ждет от нас каких-то горячих новостей. А сама отмалчивается, как партизанка.
Утюг опять выпустил пар, и мама на миг растаяла в нем. А когда появилась снова, лицо ее было сосредоточенным и немного растерянным.
– У тебя неприятности? – осторожно спросила она. – Что-то в школе?
– А если дома? – выпалила Саша.
Родители переглянулись. И вид у них был какой-то жалостливый и даже комичный. Будто они оба стоят на сцене перед полным залом и напрочь забыли слова своих ролей. И лишь утюг в маминой руке все пыхтел и пыхтел. Выносить это стало невозможно. И Саша вдруг выкрикнула:
– Дома у Людки! Ее мамаша Макса выгнала и запретила им встречаться. Да еще на меня собак спустила, когда я попыталась Лаврова защитить…
И сразу стало видно, как родители расслабились: слова ролей снова заиграли на губах.
– Максим вроде неплохой мальчик, – говорила мама. – Правда, урок недавно сорвал – на собрании жаловались…
– Парень и должен быть хулиганом! – вмешался папа. – Все эти маменькины сынки сплошные нюни…
– А вот Людкина мама этого не понимает, – сказала Саша. – Бывает же так, что родные мать и дочь не могут найти общий язык?
Теперь Саша смотрела прямиком на маму и продолжала:
– Вот я бы обязательно постаралась понять тебя…
Но мама уже бежала из кухни. Она услышала, что проблемы дочери связаны с любовной историей подруги, и на первый план снова вышли неглаженые рубашки и галстуки.
– Спасибо, доченька! – кричала она из коридора. – Я тоже постараюсь не выгонять из дома твоих Максимов…
– Да нет у меня никаких Максимов, – расстроенно прошептала под нос Саша. – Нужны они мне…
– А это ты зря, – иронизировал папа. – У девочки в твоем возрасте обязательно должны быть кавалеры. Ну если не получается найти стоящего хулигана, соглашайся хоть на отличника. Тут главное, чтобы для начала появился хоть один, а за ним и другие подтянутся. Учись, дочь, таков закон. Либо пусто, либо густо…
Саша в сердцах махнула на папу рукой: лезет вечно не в свое дело! Да еще с какими-то издевательскими советами. Пришлось немедленно сбегать с кухни, пока отец окончательно не разошелся.
– Да не обижайся ты! – смеялся папа. – Шучу я…
Но Саше сейчас было не до шуток. Она скрылась в своей комнате и захлопнула дверь. Будто в этих четырех стенах был зажат последний островок нетронутой чистоты и радости. И снова где-то внутри засосало – забудь обо всем! Родители не хотят открывать правду, так пусть она спит себе… хотя бы до весны… А уж там непременно станет легче! И тут она услышала, как родители в соседней комнате о чем-то перешептываются, точно две змеи. Нет! Прежней жизни уже не было. И пусть даже они говорили о чем-то невинном: быть может, обменивались нежными словами или тихонько перешучивались, но Саше везде мерещились все новые и новые тайны, которые хранят от нее, позволяя лишь тонким змеиным языкам правды просачиваться через дверные щели…