Вьюга
Шрифт:
Вот и Черный лес с низкими темными домами, более темными, чем где-либо в окрестности, ибо лес щитом защищает их от ветра, а смолокурением здесь занимаются давно. Из труб поднимался дым. «Они на ногах», – подумала Виллему.
Она в смущении искала кого-то глазами.
Жители хутора встретили их с каменными лицами и полным молчанием. Виллему знала их всех. Еще в Гростенсхольме она разговаривала с работниками и теперь ей были известны имена и родственные связи жителей Черного леса. Вон стоит отец Эльдара и Гудрун, подавленный изнуренный мужчина, у которого в жизни было мало радости, только злость и досада на жизнь.
Дальше возле печи стоит их мать. Тело ее после многочисленных родов стало бесформенным. Ее окружают подростки; явно ждут, когда их накормят. На длинной скамье у стола сидят двое мужчин. Это братья отца, оба холостяки. Знала она и то, что в одной из половин дома живут обреченные, изгои, потомки грехов основателя рода. Их две семьи, а в каждой взрослые сыновья. Виллему видела их в прошлый раз и в их внешнем виде ничего плохого не обнаружила. Но что у них на душе, она не знала. Люди говорили, что они со странностями.
И она стала бы такой, подумала про себя Виллему, если бы у нее в роду были такие болезненные извращения. Если не от чего-либо другого, так от отчаяния.
Полная непонятного чувства, она покинула избу и пошла помогать в разгрузке привезенного. Зачем она здесь в лесу? Что ей здесь делать? Сейчас она не могла найти правильного ответа на эти вопросы.
На крутом склоне скалы над домами стояли Гудрун и Эльдар, у каждого в руках была вязанка хвороста для растопки печи.
– Опять пожаловала эта проклятая молодежь Людей Льда, – сказала Гудрун, зло прищурив глаза. – Снова хотят показать свое благородство и великодушие?
Эльдар не ответил. Лицо его стало каменным.
– Ненавижу их, – продолжала Гудрун. – У меня появляется желание утопить их всех. Заплати им за все старое.
– За что старое? – резко спросил Эльдар.
– Ты сам прекрасно знаешь. За все унижения, за тошнотворную благотворительность. Они этого стоят, после того, как отобрали у нас все.
– Я не могу припомнить, чтобы они в этом участвовали. Во всяком случае, сейчас. Ты сама жива, благодаря им.
– Слушай, Эльдар! Что с тобой случилось?
– Ничего. После нескольких лет жизни на чужбине смотрю на мир другими глазами.
– Я тоже давно не была дома. Но мнения не изменила!
– Ты – нет, – согласился неохотно Эльдар.
Гудрун жила в Кристиании. Ее жизнь там была не из приятных. Сейчас она вернулась домой больная, ослабевшая, ибо мужчины ее больше не хотели. Состояние ее здоровья каждому становилось ясным, как только она снимала с себя одежду.
В общем же она была уверенной в себе элегантной женщиной с дикими глазами и волосами в мелких завитках, спускавшимися до колен. После того, как она снова получила возможность питаться, тело опять становилось пышным. Но чесотка и другие болезни испортили ее тело, и это ее бесило. В Кристиании, пока была возможность, жизнь ее протекала в удовольствиях. Черный лес казался ей дырой, но сейчас он стал для нее единственным пристанищем.
В ее глазах засверкали искры, вызвав беспокойство Эльдара.
– Может, мне следует…
– Что ты придумала? – перебил он.
– Может быть, я должна оставить им метку?
– Что ты имеешь в виду?
– Вон тот сопляк! – Она холодно улыбнулась. – Как думаешь, что скажет эта благородная семья, если он вернется домой отмеченный позором?
– Гудрун! Ты сошла с ума? Этого ты не сделаешь!
– Ты не знаешь, на что я способна, – вкрадчиво произнесла она.
– Никлас из Липовой аллеи? Он никогда не опустится до тебя. Никогда!
– Знаю. Я думаю вовсе не о нем.
– О ком же?
Эльдар посмотрел вниз на юношу, который со скоростью челнока бегал от телеги к амбару и обратно. Никто из жителей хутора не помогал им.
– Ты имеешь в виду того мальчика? Кто он?
– Я знаю, мои сестры узнали его. Он из Дании. Паладин.
– Господи Боже, ты не сделаешь этого! Я… я запрещаю!
Она холодно взглянула на него.
– Ты ведешь себя отвратительно! Может, у тебя появился особый интерес?
– Не будь идиоткой! Неужели не помнишь, что ты навлекла на нас? Не достаточно ли у нас врагов?
– Ты имеешь в виду Воллера? Какое они имеют к этому отношение? Спускаемся вниз.
– Нет, я не хочу идти туда, пока они здесь.
– Тогда я пойду одна.
– Гудрун, оставь мальчика в покое! Это породит только зло.
– Для них, да. На это я и рассчитываю.
– Для нас тоже. Я не позволю. В противном случае убью тебя.
Она угрожающе приблизилась к нему.
– Ты, Эльдар! Откуда такая внезапная слабость?
– Это не слабость, я не меньше тебя не люблю их. Это разум, Гудрун!
Выражение враждебности и жажды мести в ее глазах потухли, появились проблески хитрости и коварства.
– Хорошо, я не буду. Я пошла. Идешь со мной?
– Нет, я не выношу их. Подожду их отъезда.
Гудрун легко сбежала по тропинке и оказалась во дворе.
– Ой, ой! – издевательски воскликнула она. – Никак к нам пожаловали коробейники?