Чтение онлайн

Почти сразу после заката я почувствовала, что роды вот вот начнутся. На плоту стояла тишина, поскольку почти все уже спали, только дежурящий Росс темным силуэтом выделялся на фоне прогорающего костра. Я тихонько прокралась к краю плота, но проснувшаяся совесть заставила меня остановиться. Повернувшись, я неуверенно сказала зеленокожему:

— Мне надо уйти.

— Хорошо, — почему-то Росс не потребовал объяснений, хотя на его лице явно отразилось любопытство. — Когда тебя ждать?

— Не знаю, — честно ответила я, с тоской предвидя намечающийся допрос.

— Удачи.

Я немного постояла у борта плота, не в силах поверить, что зеленокожий так и не поинтересуется, почему и зачем мне вдруг так срочно понадобилось уйти, но он возвратился к своим прямым обязанностям.

— Росс…

— А? — с деланным безразличием оглянулся зеленокожий.

— Мне правда надо.

— Разве я возражал? — внезапно Росс хищно улыбнулся. — Нет, я не думаю, что ты собираешься просто сбежать из группы. Просто если тебе вдруг приспичило покинуть нас посреди ночи — значит, дело срочное и расспросы лучше оставить на потом.

— Спасибо, — облегченно вздохнула я, спрыгивая в воду.

Доплыв до берега и забравшись в кроны, я внимательно осмотрелась в поисках опасных хищников или любопытных соседей. Выбрав наиболее безопасное с моей точки зрения дерево, приступила к устройству гнезда. На сей раз — возможно, потому, что я заранее знала, чего ждать — роды прошли еще легче.

Ребенок родился один. Девочка. Очистив дыхательные пути девочки от слизи, я с умилением обняла маленькое живое тельце с еще влажной от околоплодных вод шерстью. Она выглядела совершенно нормально, именно так, как и должен выглядеть здоровый ребенок — немного меньше двухмесячного котенка, слепенькая и с закрытыми ушками, все тельце, кроме лица, покрыто густой буро-серебристой шерсткой, с тонкими ручками и ножками, с длинными пальчиками, которыми она не замедлила схватиться за меня. Внезапно пришло понимание, что если бы те, первые дети выглядели хоть в половину так же, я бы никогда не смогла убить или еще как-то избавиться от них. Даже удивительно, как я могла раньше считать естественно выглядящим лысого младенца в шесть-восемь раз большего размера, совершенно другого строения и с уже открывшимися органами чувств? Нет, я бы и сейчас не стала утверждать, что такой ребенок урод, но считать его нормальным человеческим младенцем… Не выдержав, тихо рассмеялась: если другие люди испытывают к своим детям хоть в четверть те же чувства, что и я, то нельзя не признать, что керели хорошо позаботились о продлении нашего рода.

На всякий случай придерживая дочь, я устроилась на отдых, предварительно съев послед, во-первых, потому что его вид вызывал здоровый аппетит, а во-вторых, в профилактических целях, ведь известно, что в последе содержится не только влага и белки, но и вещества, способствующие лучшему сокращению матки и оправлению женского организма после родов. Идти никуда не хотелось, хотя меня немного тревожил вопрос, смогу ли нагнать плоты. Но напомнив себе, что природа не прощает спешки и пустой траты сил, я отбросила лишние волнения и улеглась поудобнее. Где-то через час теплый комочек зашевелился и, добравшись до груди, в чем я ему с радостью помогла, с аппетитом приступил к своему первому в жизни завтраку. Выспавшись, я счастливо улыбалась, глядя на занимающийся рассвет и наслаждаясь такими непривычными, но очень приятными ощущениями материнства. Когда дочка наелась и сладко задремала, крепко уцепившись за меня ручками и ножками, я наконец решила для себя вопрос с ее именем и назвала ее Рысью.

Стараясь двигаться осторожно, чтобы не потревожить спящую малышку, я с удовольствием позавтракала и вновь задумалась о необходимости вернуться на плот. Прислушалась к ощущениям — вроде никаких признаков повышенной агрессии, хотя достоверно об этом можно будет судить только после контакта с людьми. Двигалась я неспешно, часто останавливаясь, для того чтобы отдохнуть и покормить ребенка. Меня немного встревожило то, что при встречах с другими обитателями крон внутри вспыхивало беспокойство и даже агрессия. И хотя это чувство у любой матери естественно, но вот какая будет реакция на свою группу…

Догонять пришлось долго: почти двое суток. На это существовали объективные причины: я сама не торопилась, считая, что сохранить хорошее здоровье и моральное состояние гораздо важнее, чем даже вернуться в группу. К моей радости, караван, как я поняла, наконец увидев его впереди, уплыл не так далеко, как ожидалось. Да и сейчас не двигается, а капитально обосновался на мелководье, несмотря на дождливый вечер, хотя обычно отплывал еще до полудня. Причина столь долгой стоянки очевидна — вдоль правого полузатопленного берега тянулись длинные заросли высокорослого бамбука. Эта новость сильно повысила настроение: раз намечается постройка плотов, значит все непрошеные гости покинут наш.

Остановившись над человеческим лагерем, я прислушалась к ощущениям. Да, сейчас меня гораздо больше раздражают обычные звуки и, особенно, запахи чужих людей. Но попробовать все же стоит. Тихо спустившись вниз, я перепрыгнула прямо на крышу нашего плота и, не спускаясь, удалилась в свою комнату. Смесь уже привычных, но теперь гораздо более нервирующих запахов ударила в нос, едва не вызвав приступ паники от неожиданности. Когда я смогла справиться с собой, то поняла, что гораздо больше меня нервируют запахи временных пассажиров и Дета с женами, нежели запахи остальных ученых. Устроив в корзинке мягкое гнездо, я уложила туда малышку и спустилась вниз, чтобы высказать все, что я думаю по поводу незванных приживальщиков. Уже ведь стоим, что им еще надо?

К моему удивлению, посторонних на плоту не оказалось. И вообще на плавсредстве находился единственный человек — математик.

— О, привет, как дела? — радостно поздоровался со мной он. Я в который раз прислушалась к ощущениям: нет, Игорь почти не вызывает ни раздражения, ни опаски. Хороший признак.

— Нормально, а у вас?

— Как видишь все в порядке. А ты почему вдруг так срочно сбежала, если не секрет? — не удержался от любопытства Игорь.

— Да так… Я стала матерью! — не удержавшись, гордо выпалила я.

— И ты тоже? Здорово! А посмотреть можно?

— Пока нет, — улыбаясь, помотала я головой. — Постой, что значит «тоже»?

— Утром Лиля родила! Мальчика! И не отказалась от него, несмотря на то, что он мутант!

— Что?! — искренне поразилась я. — Какой мутант?

— Да тебя же не было: она уже не первая женщина, родившая мутанта. Даже правило такое ввели — если ребенок урод, мать может от него избавиться.

— Мутант и урод… — невольно мне вспомнились мои первые дети. — Полукровки…

А ведь если отцами этих «мутантов» являются тролли, то все можно объяснить гораздо проще — дети не мутанты, а полукровки. Вопрос только в том, почему наши виды настолько сочетаемые, что вообще появляется жизнеспособное потомство, ведь они достаточно далеки друг от друга: явно не из одного рода, а может даже из разных семейств. Мне стало жаль Лилю: несмотря на все ее отчужденное холодное поведение она не заслужила того, чтобы ее ребенок оказался уродом. Впрочем, думаю, ни одна нормальная женщина не заслужила такой страшной кары.