Чтение онлайн

Я не кривила душой, говоря, что сохраню этот дом для Макса, но мой дом теперь был не здесь. Теперь мой дом — там, где мужчина, который только что вошёл следом и, остановившись на пороге, бережно взял меня за руку.

В его глазах вижу отражение своего лица: бледного и растерянного.

— Иди ко мне.

Одной рукой Дилан обнимает меня, а другой, приподняв за подбородок, находит мои губы.

Он целует меня нежно, без страсти, почти по-отечески, лёгкими касаниями, вызывающими покалывание в тех местах, где я чувствую его горячее дыхание.

— Всё будет хорошо, — в который раз за этот вечер говорит он, и я ему верю. Я хочу верить. У меня нет другого выхода, кроме как поверить Дилану, иначе я упаду и не смогу подняться. Я смотрю, как он отстраняется, переводит взгляд с моих полуоткрытых губ на глаза, в которых неуверенность сменяется надеждой, и говорит фразу, которая в очередной раз доказывает, что он — именно тот, кто будет нужен мне всегда:

— Потерпи, малыш. Уже сегодня мы будем дома.

От усталости меня слегка пошатывает и, закрыв глаза, я прижимаюсь к его груди.

— Ты — мой дом.

Дилан помогает мне раздеться. Затем за руку отводит в гостиную и, отодвинув подушки в сторону, кладёт на диван.

— Постарайся заснуть.

Он накрывает меня пледом Эбби, и, как только голова оказывается на подушке, глаза сами собой закрываются. Сквозь сон я чувствую, как он целует меня в лоб.

— Не уходи.

Остаток сил уходит на то, чтобы высказать эту просьбу. Не уверена, правда, что произношу её вслух, но, перед тем как провалиться в темноту, я слышу его ответ:

— Никогда больше.

Ещё секунду назад я спала, а в следующую вижу перед собой потолок. По нему прыгают тени. Жёлтый свет уличных фонарей, ветки деревьев, раскачивающиеся от сильного ветра, — всё это кружится в причудливом танце, будто продолжение чьего-то сна. Мой был без сновидений: не знаю, сколько времени ушло на отдых, но чувствовала я себя довольно сносно.

Зябко поёжившись под тонким пледом, я ощутила, как затекло тело: проснулась я в той же позе, что и уснула. Мне стоило огромных усилий сесть — жутко болела спина. Я замерла в ожидании, пока боль скатится к пояснице, чтобы опоясать её и постепенно угаснуть.

Дилан на кухне разговаривал по телефону. Заслышав моё шарканье, он положил трубку и, сделав шаг навстречу, забрал меня в объятия.

— Привет, малыш.

— Сколько я спала?

— Мало. Сейчас только половина восьмого.

— М-мм…

Я потянулась. Дилан тихонько засмеялся:

— Мой сонный котёнок. Иди, полежи ещё.

— Не хочу.

В ожидании поцелуя, я подняла к нему лицо. Он тут же коснулся моих губ, обдавая ароматом мятной пасты.

— Ой.

Я пискнула, рукой прикрыв рот: вчера я так и уснула, — не умывшись, не приняв душ, прямо в той одежде, в которой приехала.

— Мне нужно в ванную.

Дилан хохотнул и прижал меня к себе.

— Обожаю, как ты пахнешь по утрам.

— Ты ещё не видел меня со страшного похмелья.

— Думаю, даже тогда ты будешь сладкой, — промурлыкал он, снова целуя меня.

— Ты никогда не увидишь меня в похмелье.

— Почему? — Дилан отстранился. На его лице играла кривая усмешка. — Какой же я муж, если не увижу, как ты страдаешь от похмелья.

Я недоверчиво прищурилась:

— Это что, обязательная процедура? Вроде обряда посвящения для всех, кто собирается взять фамилию Митчелл?

Он снова засмеялся, притягивая меня к себе. Я уткнулась носом в его свитер и вдохнула любимый аромат.

— Ты не ложился?

— Нет, малыш, — пробормотал Дилан. — Надо было сделать несколько звонков. Не волнуйся, выспимся в Сиэтле.

— До него ещё нужно добраться.

— Уж как-нибудь доберемся, — ухмыльнулся он. — В полдень нас будет ждать самолёт в Келсо.

— Можем уехать завтра.

— Нет, Лив. Никаких завтра, — отрезал Дилан. — Я успокоюсь только когда вы окажетесь в Сиэтле. Кстати, может, вам поначалу пожить у моих родителей? Не стоит сейчас взваливать на Макса и переезд, и то, что мы женаты. Скажем ему, когда сами придём в себя. А пока поживите у моих. Ему же там понравилось?

Ох, как заманчиво звучало это предложение, избавляющее меня от тяжелого разговора ещё на пару недель. Так легко, так соблазнительно сейчас согласиться на него, ведь ничего вразумительного в голову мне так и не приходило, но как же хотелось быть честной и сильной…

— И всё-таки я тебя не заслуживаю.

Наконец-то я сказала это вслух.

Мои слова вызвали странную реакцию. Объятия Дилана стали твёрже. Изумрудные глаза засверкали.

— Никогда не смей даже думать об этом, Оливия Митчелл, — сказал Дилан твёрдо. — Ты моя жена, и подобными заявлениями ставишь под сомнение наш брак. Я люблю тебя больше жизни, и именно поэтому я тебя заслуживаю. А теперь, — развернув к себе спиной, он лёгонько подтолкнул меня к двери, — шагом марш в душ. Позавтракаем, и будем собираться.

Когда через двадцать минут я снова спустилась на кухню, Дилан стоял возле плиты и следил за закипающим кофе.

На столе меня ждали тосты с сыром и банки с джемом. Перед глазами сразу же встала картина, как Эбби кормит Дилана яблочными цукатами, таская их прямо из банки маленькими пальчиками. Я вспомнила его улыбку, вспомнила, с какой нежностью он смотрел на дочь; как был в тот момент счастлив…

Нестерпимо захотелось дотронуться до него, и, подойдя к Дилану, я обняла его, щекой прижимаясь к широкой спине.

— Я люблю тебя.

Послышался тихий выдох, которым сопровождалась его улыбка. Дилан развернулся в моих объятиях и наградил лёгким поцелуем.

— И я люблю тебя, радость моя. Садись за стол. Кофе будет готов через минуту.

— Я знаю, как объяснить Максу причину внезапного отъезда. — Намазав тост толстым слоем апельсинового джема, Дилан протянул его мне. — Тебе могут предложить работу. Предложение хорошее, жаль будет его упускать. Но работа в Сиэтле, и придётся переехать.