Вызов
Шрифт:
– Всякое. Сегодня, к примеру, слушал Дину Верни. Тащусь.
– Дина Верни?.. Не знаю такой.
Мана встал, заткнул мой "винамп" и воспользовался поисковиком. И поставил мне песню... Мать моя... Я обомлела. Начнем с того, что поет явно женщина преклонного возраста, поет по-русски, но с акцентом. Текст песни был примерно таков:
И вот сижу опять в тюрьме, Не светит солнце больше мне, На нарах, б...я, На нарах, б...я, На нарах. А на свободе фраера Гуляют с ночи до утра И шмары, б...я, И шмары, б...я, И шмары...Правда, исполнение мне нравилось все больше и больше - совершенно замечательный стервозно-прожженный, с блатными жутковатыми нотками, тон голоса певицы зачаровывал.
У Маны было снова каверзное лицо. Ага, он думал меня шокировать. Сейчас поставлю ему то, что слушаю Я.
– Дина Верни, говоришь?
– Да. Я знавал ее одно время в Париже, когда она еще была молода и безрассудна, - он улыбался так, что у меня не осталось и сомнений в том, как именно они с Маной знавали друг друга.
– Даже обратить ее хотел. Но не стал.
– Почему?
– Потому.
– Исчерпывающе, спасибо. Я послушаю ее песни. Ну а вот тебе то, что слушаю я...
Я включила песню любительской московской группы "P.T.S". Называлась она "Мужчина сзади". Мана с улыбкой слушал ее, кивая головой. Там пелось:
Я шел по улице один, Высокий крашеный блондин, И думал, как бы мне отлить без посторонних. Но только за угол зашел, Как кто-то сзади подошел И жопу начал мою мять в своих ладонях. Я оглянулся на него, Не понимая ничего, И уж хотел я было гаду дать по роже. Но я, как пень, остолбенел, Когда на рожу посмотрел, И понял, что мне ничего здесь не поможет. Я понял, что влюбился по уши в него, И больше в жизни мне не надо ничего. Он подойдет Неслышно сзади, словно кот. Он заберет Мое достоинство в свой рот. И никогда уже не будешь ты другим - Мужчина сзади все окрасит голубым...И далее в том же духе, описание утех блондина с мужчиной сзади. Эмануэл реагировал безобразно - весело смеялся, его глаза горели.
– Отличная песня, такой стеб... У тебя вкус, оказывается, есть.
Тогда я поставила ему песню группы "Шмели", называемую "Халява". Песня начиналась со слов:
Я нюхал дохлого пса, Я думал,что он живой, И хоть он был весь в крови, А из глаз струился гной. Я плавал в навозной луже, Я думал, что это океан. Но вскоре я всё понял - Просто я был пьян. А ты стояла и смеялась надо мной И заставляла ругаться матом Эх, халява, пошла ты на х...й!– Если ты хочешь меня поразить - то даже не старайся, - сказал Мана, стоя надо мной, сидящей перед монитором, и массируя пальцами одной руки мою шея сзади.
– Серьезно, я люблю эту группу, "Шмели", у них масса достйных песен...
– Я знаю, они мне тоже нравятся, - перебил меня Мана.
– Люблю тяжелую музыку, наверное, кроме той, которую создали, чтоб вые...нуться фигурно.
Я мигом сунула в список воспроизведения подборку хеви-метал баллад.
– Умница, - сильная, но нежная рука Маны, мнущая мою холку, заставляла едва ли не мурлыкать от удовольствия. И помнить о том, что он может дарить и другие, ни с чем не сравнимые радости.
– А что конкретно любишь, каких исполнителей, группы?
– Меломанка от неформальной культуры, - пробормотала я.
– Рок и метал с различными приставками - хеви, фолк, готик, пауэр...
– "H.I.M", небось, обожаешь?
– подначил меня Мана.
– Упаси Боже. Послушала раз и забыла.
– А я люблю девчонок, что торчат от Вилле, - мечтательно заметил он.
– Ну, или от "Расмуса", как его бишь. От Паттинсона. Или от Лео ДиКаприо...
– Я в детстве его обожала! Да и сейчас считаю одним из лучших актеров.
– Ну сейчас - да. Если и Паттинсон подсуетится, то несколько правильных ролей вытащат его из амплуа Эдички Каллена.
– А за что же ты любишь таких девчонок?
– вернула я его к волновавшему меня вопросу.
– За то, что ими легко управлять, легко сыграть роль, легко уложить в постель без гипноза. Легко трахнуть, высосать и выбросить.
Я ощутила жар стыда, опаливший мои уши. И жалости. К ним... к себе...
– Это отвратительно.
– Конечно. Скажи я такое девочке-виллеваллочке - наверняка получил бы ведро слез и упреков. А ты лишь констатируешь факт. Поэтому я знаю, что ты будешь раздражать меня лишь независимостью и тем, что я никогда не смогу подчинить тебя. Поэтому мне хорошо здесь, с тобой. Моя отдушина, моя отрада, отдых для души...
Я искренне полагала, что вот-вот лишусь чувств. Нет, умру. Нет, распадусь на молекулы. Этот шепот склонившегося ко мне искусителя... Я помнила его прикосновения, его тепло, каждую деталь его тела. Линии длинных мускулистых ног, ямки на бедрах, родинка на левой груди, рисунок голубых вен на мощном запястье. И он это знал, он чувствовал, что сводит меня с ума.
Нет. Холодна. Лед. Отрезвей. Сними алые очки похоти. Ты же человек, не животное. Он присел подле меня, глядя в глаза. Милосердный и жестокий. Нонсенс. Я сама потянулась к его губам, сама запечатлела на них поцелуй.
– Спасибо тебе за эти слова, - прошептала я вдруг севшим голосом.
– Скажи, что ты меня любишь.
Я вздрогнула. Он смеялся надо мной. Я ударила его кулаком в плечо, от чего Мана беспомощно приземлился на пятую точку.
– Почему ты не поставил блок или что-то вроде того?
– Потому что я не жду от тебя зла, - он сидел, опираясь руками о пол позади себя.
– Мана, от этих твоих слов я не растаю, верь мне, сладкий, - я наклонилась к нему и погладила ладонью по щеке покровительственно.
Надеюсь, его это взбесит. Нет, он улыбался все так же весело.
– Мне многие так говорили. А потом ходили следом и клянчили хоть одну встречу еще, на прощание.
– Ты, часом, в Dragon Age Origins не играл, нет?
– невинно вопросила я.
– Играл, а что?
Я победно улыбнулась:
– Ну так не цитируй мне убийцу Зеврана. Он, конечно, мой любимый персонаж, но его слова из твоих уст - это перебор.
– Я увидел у тебя на компе эту игру и из-за тебя прошел ее.