Чтение онлайн

Чего хотел, осознанно ли, или ведомым животными инстинктами, Стоян добился. Враг повержен и с трудом, опираясь на меч, десятник встал, что-то вещая всем воинам, которые только что стали свидетелями поединка своих лидеров. Вражеские воины, оставшиеся без предводителя, или же по договоренности об итогах поединка, начинали бросать оружие и сдаваться.

— Бей! — прокричал Геркул и три порока-катапульты устремили камни в сторону еще одного корабля, частично его накрывая.

Оставшиеся два судна, командиры кораблей, наверняка уверились, что их участь предрешена. Это понимание, а следом и действия, пришли после того, как камни убили, или сильно ранили с десяток воинов. Потому начали кричать о сдаче. Победа! И первый опыт водных сражений. Не самый плохой. Но есть над чем подумать, есть что изменить.

Нам достались три корабля, один из которых был сильно потрепан, потому я уже решил, что это судно пойдет на разборку. Разберем на доски и будет нам дополнительное прикрытие от вражеских стрел.

Три корабля, а так же кое-что, что успели спасти из одного из догорающих корабля, устремились к берегу. На веслах сидели пленные, ну а воины-победители не прекращали радоваться и восклицать.

— По предрассветному бою доложи! — приказал я Стояну на, собранном через час после сражения на реке, Военном Совете.

Докладывал десятник. Он уже не казался спесивым, но был счастливым. План разрабатывал по большей степени я, видимо, потому десятник и выглядел дисциплинированным военным, уверился, наконец, в моей компетенции. Или даже появилась уверенность в том, что я приношу удачу. При всем христианском мировоззрении, которое постепенно, но завоевывает сознание людей, вера в удачу, «свою звезду», судьбу, благоволение хоть бы и духов воды, не уходит окончательно. Язычество из сознания так просто не выковыривается, оно передается из поколения в поколение.

— Ладьи были набиты снедью, там и рыба и вяленое мясо, овес и пшено, даже гречневая крупа есть, но не много. Видать не выгрузили корабли, а направили сразу нас сторожить. Кольчуги взяли, почитай полсотни луков, да не менее трех тысяч стрел, — докладывал Стоян.

Три тысячи стрел! Вот это более всего полезный бонус. Хотя, и кольчуги нужны, еда… Нет среди трофев того, что не нужно, кроме только что пленных. А что насчет кольчуг, так у нас оставшиеся лучники-однодеревочники без защиты. Или нет? Мы же взяли уже доспехов трофеями из битвы. Впрочем нам бы день простоять, да ночь продержаться, а там найдем и людей для кольчуг и кольчуги для людей.

Еда, это так же, бесспорно, важно, как и сами ладьи. А вот что делать с людьми? С пленными? Я не знал.

— Сколь много полоняных? — спросил я.

Примерное количество было понятным, но было важно, уместятся ли они на одну ладью, или нет.

— Почитай, что шесть десятков будет, — отвечал Стоян.

Много, в одну ладью если и влезли бы, то только, кабы штабелями положить.

— Ладно, пока давайте обсудим дела наши боевые… — сказал я, удобнее усаживаясь на бревно.

— Тревога! — неожиданно закричали вокруг.

Неожиданно? Это как нежданно, ни гадано для коммунальщиков снег пошел в январе. Ну что, повоюем?

Прервав Военный Совет, так и не успев о чем-то посоветоваться, все отправились к склону, который выходил на лагерь противника. Наши враги уже не спали. Впрочем, это кем нужно быть, чтобы давать храпака, пока идет бой на реке? Я еще несколько удивился, что неприятель не произвел попытку быстрого штурма наших укреплений, посчитав, что мы будем сильно заняты вопросом ликвидации их эскадры.

Однако, нужно понимать, что современные войска — это не та дисциплинированная, строго подчиненная армия, что будет в будущем. Тут пока умоешься, сделаешь «потягушечки» и что-нибудь перекусишь, облачишься вкольчугу с иными видами защиты, натянешь тетиву на лук, протрешь оружие, наконец, помолишься, без чего вообще нельзя идти в бой, гляди и время обеденное. И тут бы можно и отобедать, да только на Руси питаются раз, кто по-богаче, два раза в день, так что обеда может не быть.

И в этом ключе было очень даже неожиданно услышать тревогу по нашей крепости. Только элементарные приготовления противника к штурму — это час. Мне просто бы доложили, что вражина изготовливается, суетиться. Ну а решение, что делать дальше — мое решение.

Взобравшись на одну из смотровых вышек, в будущем должных стать своего рода «донжонами на минималках», я первым делом посетовал, что вот таких вышек всего-то три. Можно было поставить и с десяток, так как очень уж выгодные позиции для стрельбы из лука получаются. Нужно дать задание, может сыщутся материалы, прежде всего бревна и жерди, и на холме, у его подножья у заводи, а доска есть, из разбираемого ныне корабля вражеского ее наковырять не составляет проблем.

— Ляпота-то какая! — где-то подражая известному советскому фильму, как управдом стал царем, а царь почитателем творчества Высоцкого, сказал я.

Действительно же было красиво. Как-то один фотограф, зануда, рассказывал из чего состоит красота подобных той, что я сейчас лицезрею, панорам. Мол перспектива, удаление, зрение, второй план… что-то там еще, непонятно, так как я после минут десяти от начала лекции, просто не слушал нудотство товарища. Должно в жизни быть что-то иррациональное, основанное на восприятии и эмоциях, а не на научном подходе.

Вот и у меня такое есть, ибо вижу и любуюсь видами. Даже не сразу обратил внимание на то, что к нашим укрытиям приближается пара сотен всадников. И все было бы понятным — разведка боем. Цель — проверить ловушки, волчьи ямы, степень нашей готовности и реагирования. Вот только меня смещало иное.

— Это они что? Обоз свой обороняют? — удивленно спрашивал Геркул. — Пошли в разведку с обозом?

— Богояр, — прошипел Алексей.

Я присмотрелся и так же в одном из воинов узнал своего отца. У него был шлем, украшенный красной лентой, а еще форма шлема более всего подходила под определение «богатырка». Ну и конь, пегой масти, которую не очень жалуют русские наездники.

Около двух сотен ратников отчаянно обороняли ровно двадцать телег. На них наседали в основном половцы, но я уже видел, что к месту этого сражения устремляется еще один отряд, это уже мятежные русичи.