Чтение онлайн

Она грустно усмехнулась и продолжала:

— Знаешь, бывали забавные случаи — когда я поутру проголодалась и хотела достать из холодильника кусочек сыра, у меня кто-то спросил: «А ты кто такая и почему по чужим холодильникам шаришь?». Мне пришлось долго объяснять, что я — хозяйка дома.

— Тебе надо научиться говорить людям «нет», Одри, — резюмировал Жюльен. — Когда ты отсеешь всех прихлебателей, останутся только те, кто способен оценить тебя по достоинству. Я заметил, у тебя в доме много книг. Думаю, это не для украшения интерьера?

— Что ты, конечно, нет, — удивилась Одри.

— А сейчас ты что читаешь?

Одри начала отвечать на вопрос Жюльена с такой искренней увлеченностью, что он поневоле залюбовался ее горящими глазами. Неожиданно выяснилось, что у них немало общих любимых авторов и книг. Жюль так увлекся разговором, что едва не забыл, с какой целью задал свой вопрос.

— Вот видишь, — заключил он. — Оказывается, ты — талантливый художник и неглупый, начитанный человек. Я знаю тебя с детства, но обнаружил это лишь сегодня. А вот о том, что ты богата и у тебя в доме в любую минуту можно выпить дарового шампанского — об этом знают все. Подумай об этом.

Одри не знала, как реагировать на слова Жюльена. Он назвал ее неглупой и талантливой — можно было бы ликовать. Но почему-то у нее осталось такое ощущение, словно ее снова ткнули носом в лужу.

— Одри, это правда? Что же ты молчала? — Мари с радостной улыбкой вошла в столовую, неся еще одну охапку свежесрезанных цветов.

— О чем вы? — Одри, расставлявшая букеты по вазам, непонимающе взглянула на Мари.

— О вашей свадьбе! Об этом все говорят! А я узнаю от чужих людей!

— Какой свадьбе?

— Ну как же, о вашей свадьбе с Жюльеном Фермэ. Мне сказала мадам Вернэ, которая слышала, как мадам Тати обсуждала это со своей невесткой, которая живет по соседству с мадам Бюван, которая говорит, что случайно сняла трубку параллельного аппарата, когда ее сын Антуан говорил кому-то, что вечеринок у Одри больше не будет, потому что она выходит замуж и муж запрещает ей приглашать гостей. Вот радость-то!

Непонятно, что обрадовало Мари больше — предстоящее бракосочетание или перспектива наконец-то избавиться от нежелательных визитеров.

— Ну что ты болтаешь без умолку, Мари. У мадмуазель теперь и так много хлопот, — перебил жену Паскаль Лезадо, выглядывая из кухонной двери. В его руках была большая корзина с виноградом, которую он только что привез с рынка.

Одри выслушала тираду Мари с открытым ртом. Воистину слухами земля полнится. Она хотела немедленно возразить Мари, но потом вспомнила, что Жюль придумал эту легенду для ее защиты.

— Понимаешь, Мари… — осторожно начала она. — Конечно, тут есть кое-какие преувеличения… Мы с Жюлем, правда, говорили об этом, но торопиться с выводами пока не стоит…

— А, поняла… — Мари заговорщически понизила голос почти до шепота. — Это пока тайна, да? А дата уже назначена?

— Нет, Мари, дата еще не назначена.

— Значит, вы хотите как следует подготовиться к свадьбе, и это будут очень пышные торжества! — возбужденно затараторила Мари. — А я давно замечала, мадмуазель Одри, какими глазами вы смотрите на мсье Фермэ… И он о вас так заботится, так заботится… Я думаю, вы будете отличной парой! Срезать еще цветов?

— Нет, спасибо, Мари. Уже достаточно, — покачала головой Одри и заставила себя улыбнуться. — Спасибо, Паскаль! Цветы просто чудесные! — И она красиво расположила в вазе последний букет, пряча за ним лицо, чтобы пожилые супруги не видели ее глаз, мокрых от слез.

Они были бы красивой парой… Если б Жюль ее любил. Но Жюль, похоже, вообще не способен на такие чувства. Его пресловутая ответственность за всех и вся — за дела Фирмы, своих девушек, воспитанницу — иногда могла казаться чем-то большим: энтузиазмом, искренним интересом, влюбленностью, даже любовью. Но Жюль прямо сказал когда-то: «Мне не нужна любовь». И вся его предыдущая жизнь это подтверждала.

Одри подумала, что максимум, чего ей удастся добиться от Жюльена, это того, чтобы он стал воспринимать ее всерьез, как личность, как взрослого человека, которому можно верить и с которым можно разговаривать на равных. Конечно, ей очень этого хотелось. Но этого было мало.

В первую очередь, она — девушка, молодая красивая девушка, которой хочется любви, нежности, романтики, поцелуев и объятий. Несколько лет безответных чувств к Жюльену заставляли ее опасаться, что у нее уже никогда всего этого не будет.

Признаться, в какой-то момент, когда Жюльен долго не приезжал (это было в ее последний год в лицее), Одри влюбилась в молодого преподавателя французской литературы. Мсье Лоран заметил способную девушку в самом начале учебного года, когда прочел ее сочинение и был потрясен тем, как тонко эта юная особа чувствует поэзию и передает свои впечатления на бумаге. Он заговорил с ней о ее сочинении, и они подружились.

Они задерживались после занятий, бродили по парку и наперебой читали друг другу Верлена, Бодлера, Рембо, упиваясь музыкой стиха и удивительным, ощущением взаимопонимания. Для Одри это было как глоток чистого воздуха. Впервые у нее был единомышленник, и впервые мужчина смотрел на нее горящими от страсти глазами.

Поль Лоран был высок, красив и безупречно вежлив. Он был примерно одного возраста с Жюльеном и иногда напоминал Одри младшего отпрыска семейства Фермэ, только был гораздо более романтичным и чувствительным.

Ее не смущало ни то, что он старше (подумаешь, разница в какой-то десяток с небольшим лет! Как с Жюльеном), ни то, что он — ее преподаватель. Голос Поля лился, как мелодия флейты, когда он декламировал стихи или рассказывал своей благодарной слушательнице о трагической судьбе того или иного французского поэта.