Чтение онлайн

— Вы не знаете, куда подевалась Пола?

— Они с Шейки потопали наверх.

— Давайте подождем минут пять, а потом вместе ввалимся туда, как только он вытащит свою штукенцию.

Наглядевшись и наслушавшись, Патрик отправился обратно в гараж. Из стиральной машины он достал две оставшиеся банки с сидром.

Когда он осторожно пробирался к выходу по сваленным в кучу велосипедам, Николь Гарсия открыла дверь.

— Привет, — Николь непринужденно улыбнулась и вошла в гараж.

Патрик кашлянул.

— Привет, — ответил он.

Губы Николь были красными, но не как обычно. Это был глубокий красный цвет — не от леденцов, от помады.

— Веселишься в одиночку?

Патрик улыбнулся.

— Решила поискать еще алкоголя. Кажется, здесь его все прячут? — Николь захлопнула за собой дверь.

Помявшись секунду, Патрик поднял руку с банками.

— Вот что я нашел.

— Неплохо.

Патрик вытащил банку из целлофановой петельки и протянул ее Николь.

— Уверен, тут еще много чего можно найти.

— Здорово! — Николь улыбнулась и взяла банку. — Спасибо. Ого! Холодная! Все как положено!

Патрик зарделся. Он догадался заранее подержать банки в морозилке, пока те не промерзли как следует. Интуиция подсказала ему, что найти холодильник или лед на вечеринке будет трудно, но он даже и мечтать не мог, что удивит этим девочку вроде Николь.

Николь поднесла банку к губам. Она сделала глубокий глоток и вытерла рот запястьем. Когда она пила сидр, ее щеки слегка надувались и казались ангельски пухленькими.

Патрик покрутил в руках пластиковую упаковку: четыре кольца, которые раньше связывали банки вместе. Он стал растягивать одно из колец, пока то не порвалось. Потом взялся за другое кольцо.

— Что ты делаешь? — в голосе Николь звенело веселье.

— Так нужно. Иначе могут запутаться птицы.

— Это очень мило с твоей стороны.

— Ты не хочешь как-нибудь сходить со мной в кино, Николь? — Слова вырвались изо рта быстрее, чем он успел подумать.

Николь захлопала глазами.

— Извини, — пробормотал Патрик.

Николь улыбнулась ему, и ее улыбка была слишком доброжелательной.

— Я встречаюсь с Адамом Кэмберуэллом.

Патрика пробрала дрожь.

— Адам — самый крутой парень в старших классах, — Николь тронула Патрика за плечо.

Патрик покраснел. Он не знал, как люди получают титул «самого крутого парня»: его назначают на каком-то общем собрании? Он остается за человеком, когда тот оканчивает школу? В любом случае это была недосягаемая высота, и Патрик знал это.

— В сентябре он уже получит водительские права, — продолжала Николь.

— Извини. — Патрик решил, что больше никогда не будет пить сидр. — Пожалуйста, не рассказывай Адаму. Я не хотел показаться непочтительным.

— Непочтительным?! — засмеялась Николь.

— Он здесь, на вечеринке? Намылит мне голову теперь?

Николь с жалостью улыбнулась.

— Он бы не стал приходить на вечеринку у младших. Я встречаюсь с ним в парке сегодня, чуть позже, — она тронула Патрика за руку и наклонила голову. — Не переживай, я не скажу ему. Твоя голова в безопасности, — она потрясла банкой с сидром. — А вот за это спасибо; буду тебе должна.

И вышла из гаража, потягивая сидр.

Патрик поглядел на мертвую птицу в мусорном баке. Он слишком сильно заткнул ее в контейнер, и тело согнулось пополам. Патрик просунул руку и расправил фазана, чтобы лежал ровно. Потом осторожно закрыл бак и последовал за Мэттом в дом.

Патрик представил Николь в ее фермерском жилете. Она была по-прежнему красивой, конечно же. И в то же время — более досягаемой. За последние двадцать пять лет расклад поменялся: мальчики вроде Адама Кэмберуэлла оказались в тюрьме (скорее всего), и девочки вроде Николь смотрели на таких мужчин, как Патрик, иначе.

Хотя, подумав, Патрик вспомнил, что читал об Адаме Кэмберуэлле в местной газете. О благотворительной организации, которую тот открыл на доходы от своей бизнес-империи на Канарских островах. Но исключение только подтверждает правило. Патрик взялся за ручку входной двери. И замер.

Он даже не сказал Николь, что он барристер.

И даже не упомянул участие в «Айронмене».

Это подняло ему настроение.

В следующий раз. Он расскажет все в следующий раз.

29

— Она же убийца! — кричала Скарлетт.

Мама с папой загораживали выход, чтобы Скарлетт не выбежала из спальни. Они пытались ее схватить, но Скарлетт не хотела, чтобы ее хватали. Она отбивалась и толкалась.

Это мама с папой во всем виноваты. Они позвали сюда Алекс, разве нет?

Пози метался по комнате: туда-сюда, туда-сюда. Он прижимал уши лапками и снова отпускал, так что они вставали торчком.

— Скарлетт, дай мне сказать! — крикнул папа.

— Я хочу домой!

Мама с папой переглянулись.

— Не говори так! Это наш семейный праздник. Мы не можем поехать домой.

— Тогда пусть уедет Алекс!

— Птица уже была ранена, — сказала мама. — Алекс не специально убила ее, она убила ее из жалости. Потому что птичке было больно и она умирала. Понимаешь?

Пози с размаху уселся на пол, как обычно, когда сердился:

— Неужто просто так совпало, что птичка была ранена? Это она так говорит!

— Это она так говорит, — повторила за ним Скарлетт. — Вы верите убийце?