Чтение онлайн

— Почему? — Лицо у Петьки стало озабоченное. Костя продолжал пить мелкими глотками. — Чем-то не устраиваем тебя? — Петька нетерпеливо сузил глаза.

— Вот именно.

— Чем, не пояснишь?

— Поясню. Скукота с вами. Подохнуть можно, — уронил Костя, и Петька с минуту не знал, что ответить.

— А с Сапогом, значит, полный восторг? Сплошное веселье и радость. Он у тебя что, ночевал тогда?

— А тебе какое дело?

— Будешь сильно жалеть, Лохматый, — четко сказал Петька и снова затянулся сигаретой.

— Не уверен. — Костя залпом допил газировку. — Ну всего, мне некогда, пламенный привет ребятишкам! — поставил в мойку автомата стакан и вразвалочку пошел по тротуару.

Сосчитав мелочь в кармане, Костя заглянул в столовую самообслуживания, взял там обед за сорок две копейки с чаем вместо компота, съел все, подумал и потихоньку подался в сторону Платановой улицы.

Теперь, пожалуй, можно зайти к Сапожковым: чуть приостыл от того, что случилось вчера на площади, и не так-то легко будет Сашке с Людой догадаться о чем-нибудь по его лицу. При одной мысли о Люде в Косте что-то тихонько стронулось с места, и он уже ни о чем не мог думать, кроме как о ней…

Сашка в спортивных, с пузырями на коленях брюках и белой майке набирал воду из колонки возле ворот. Увидев Костю, он жестом подозвал его к себе.

— Ты куда это пропал? Ты знаешь, что твой отец ремонтирует «Волгу» в соседнем дворе? Диск сцепления полетел три дня тему назад.

— Знаю. — Костя ждал, что он скажет дальше.

— А почему такой мрачный? Случилось чего?

У Кости прямо засосало под ложечкой.

— Ничего, — сказал он и подумал: «Как же все неудачно получилось — отец работает рядом, хуже и не бывает!»

— А что у меня может случиться?

— Это тебе лучше знать. Ты все-таки Лохматый… Есть в этой кличке что-то очень верное… Только не обижайся на меня… У меня ведь тоже кличек полно. Пошли. — Он поднял ведра, и сразу на его длинных руках напряглись и отвердели мускулы.

Костя двинулся за ним.

— Они сами, ну, владельцы этой машины, из Ленинграда, — говорил на ходу Сашка, — третий год приезжают отдыхать к своим друзьям, нашим соседям. Занятные люди. Больше бы таких… Отец с ними сдружился. Может, сходим искупаться?

Костя не возражал и, когда Сашка исчез в двери, стал чутко прислушиваться ко всем звукам, доносившимся из-за забора. Отец уже должен быть здесь. И Костя не ошибся: из-за высокого, ветхого, с большим проломом забора донесся отцовский голос и резкий, точный стук молотка по металлу. Костя почему-то поежился.

Купаться пошли вдвоем — Люды не было дома, а брать Иринку Сашка не захотел. Без Люды было скучно, и купался Костя без всякой охоты, он плавал и все время думал и гадал, увидит ли ее сегодня. И еще он думал об отце: чем все это кончится?

Когда они вернулись, за ветхим забором уже не стучал по металлу молоток и не раздавался отцовский голос. На скамье возле дома сидели Геннадий Алексеевич, Сашкин отец, и ленинградцы, хозяева «Волги»: плотный лобастый мужчина и его жена, управлявшая, по словам Сашки, машиной. Они о чем-то громко спорили, и, когда ребята проходили мимо скамьи, Геннадий Алексеевич подозвал Сашку.

— Ну как вчера скатали в Кипарисы? — хрипловато — у него была астма — спросил Геннадий Алексеевич.

— Хорошо. Такие фотографии… Высший класс!

— А назад плыли морем! — вставила Иринка, оказавшаяся рядом. — Качало здорово! И Костя выстрелил из лука!

Костя напрягся, боясь, что она еще что-нибудь вспомнит.

— Деловые ребята, — сказал отец. — Никого не укачало?

— Все в норме! — ответил Костя и неожиданно смутился, потому что сказал не свои, а любимые отцовские словечки. Впрочем, его смущение тут же прошло: к ним подошла Люда и очень мягко, даже, можно сказать, нежно посмотрела на него, Костю. Так посмотрела, что в нем уже не стронулось что-то, а буквально сорвалось с места и понеслось, понеслось невесть куда. Он даже забыл все то, что случилось у него с отцом…

— А все-таки, Геннадий Алексеевич, в это невозможно поверить! — внезапно заговорил ленинградец, видимо продолжая оборванный разговор, и погладил неподвижную правую руку в черной перчатке — теперь было ясно, почему машину водит его жена. — Что ж, выходит, и мы с вами сейчас потихоньку сползаем в море?

Люда положила руку на Сашкино плечо и стала слушать разговор, Костя посматривал на нее и тоже слушал. Он сразу догадался, о чем речь: Сашкин отец работал инженером в противооползневом управлении.

— Представьте себе! — Геннадий Алексеевич провел худыми пальцами по широкому морщинистому лбу. — Вы видели пьяную рощу возле нефтебазы? Отчего, вы думаете, деревья так наклонились? Почва ползет. И бывшая вилла князя Рюмина слегка накренилась, и даже царский дворец, такой, казалось бы, прочный, стронулся с места, уже трещины есть на боковых стенах…

— Но ведь с этим надо что-то делать! — взмахнул рукой ленинградец. — Это же невероятно! Ты слышала, Леля?

— На главной автостраде едва успеваем ликвидировать последствия оползней… — продолжал Сашкин отец. — Видели таблички, когда ехали к нам: «Опасно, оползень!»?

— Как же не видеть! — сказала тетя Леля. Она была седая, худощавая, быстроглазая, в шерстяной малиновой кофте. — Много объездов, и в газетах читали. И все это, выходит, потому, что при строительстве домов пласты земли под площадку срезаются глубже, чем нужно, и рубят лес и кусты, которые держат землю, и неосторожно роют траншеи подземных коммуникаций…

— Причин много. Может, мы и наши дети еще не сползем и доживем свое в этих домах…

— Спасибо, успокоили, — горько усмехнулась тетя Леля.