Взрыв
Шрифт:
– Не волнуйся, старлей. Сейчас придут сюда проектировщики и все переделают.
– Что? Наше судно? Вы будете спрямлять шахты?
– Зачем, мы будем поднимать люки. Сделаем сюда дополнительные металлические кольца и на сорок сантиметров поднимем люки над поверхностью.
– Но ведь…, – я чуть не задохнулся, – это же нарушение документации… Это же боевой корабль, где каждая деталь имеет свое назначение.
– Вот именно, вы правы в одном. Важно, чтобы кораблю был боевой единицей, а то что там больше или меньше будет выступов это чушь собачья.
– Но я… это же… Погодите я сейчас вызову старпома.
– Давайте.
Старпом выслушал обе стороны и вдруг мне сказал.
– Товарищ старший лейтенант, все огрехи я беру на себя. Пусть заводские делают, как считают нужным.
– Хорошо, они пока вызовут проектировщиков, сделают кольца, еще какие то делали… время то идет. Не успеем в три дня…
– Я вам в этом помогу, – вдруг сказал главный инженер. – Я пришлю сюда две бригады, они ночью будут работать и постараются сами поставить эти люки на место.
– Ну вот и договорились, – подвел итог старпом. – Я пойду по своим делам, а вы уж тут сами…
Во истину, это какие-то бешенные дни.
В почтовом ящике ключей нет, зато в квартире на столе новая записка.
"Уважаемый Сережа!
Потерпите меня еще один день. Я неделю работаю вечером, неделю днем. Завтра кончается вечерняя неделя и, наверно, мои неудачи с машиной.
Рита."
Да ведь сегодня же суббота. С этими дурацкими авралами счет дней потеряешь. Постой, значит, если она работает по вечерам, то днем она болтается здесь. Ну, стерва…
Я хотел ее дождаться, высказать этой пресловутой Рите все, но… усталость взяла свое. Только прилег на кровать, как тут же провалился в глубокий сон.
Точно, она опять спит на диване. Записок от нее, на столе больше нет, да и я не стал с ней прощаться. Так же тихо привел себя в порядок и уехал на корабль.
Главный инженер сдержал обещание, высокие тумбы с люками уже стоят на своих местах, электрики подсоединили их к пультам и теперь гоняют вентиляторы, проверяя герметичность стыков и швов. К обеду, мы досрочно выполнили все работы. Старпом проверил, что мы наворотили и разрешил часть моих матросов и старшин отпустить на берег.
Гоша поджидал в каюте.
– Ну, бедолага, кончил крутится?
– Я бы сейчас спустил пары…
– Так пойдем и спустил. Я возьму свою Машку и сходим на концерт.
– Там пары не спустишь.
– Потом на танцы.
– Нет, такая программа не для меня. Лучше я сначала в кабак, потом на танцы.
– Старик, ты губишь себя. Надо культурно развлекаться.
В каюту постучали и на пороге появился старпом.
– Товарищи офицеры, хорошо, что вы здесь. Звонил адмирал, просил выделить несколько достойных офицеров с каждого корабля для встречи иностранных делегаций, сегодня в 19.00. Вот вы двое и пойдете, форма парадная…
– Почему мы? Других нет что ли? Я сегодня с женой…, – заныл было Гоша.
– Отставить, всех приглашают с женами.
– Значит, я не пойду, – обрадовался я, – у меня жены нет.
– Чему радуешься? Моряк без жены, что трава без поля. Пойдешь так, покажешь иностранцам, что и у нас есть еще балбесы.
– Где встреча? – мрачно спрашивает Гоша.
– В доме офицеров, где ж еще быть то. Не теряйте время, товарищи офицеры, готовьтесь, я жду вас там тоже.
Старпом уходит, а мы разочаровано смотрим друг на друга.
– Паров не будет, – говорю я.
– Концерта тоже, – вторит мне Гоша.
Наконец то ключи в почтовом ящике. Забираю их и иду вверх по лестнице. Дома по прежнему идеальный порядок. Стопка выстиранных и выглаженных простыней и рубашек, аккуратно сложена мне на кровать. Мне некогда разбираться с ними, я поспешно вытаскиваю из шкафа парадный китель, кортик, рубашку и начинаю переодеваться. До чего же это муторно, то появится складочка на одежде, то нет блеска на кортике, то потерялся глянец обуви, то… в общем вылетел из дома в половине седьмого и к моему счастью, сразу же попал на автобус.
Перед домом офицеров полно машин и людей. Поражает блеск орденов, мундиров и оружия, дамы щеголяют в бальных платьях, чуть прикрывая свои прелести складками ткани. У входа несколько дежурных офицеров, они проверяют по спискам приглашенных людей. Прохожу их и в переполненном фойе клуба сразу нахожу знакомых. Питер Шнайдер морской атташе ГДР распростер свои объятья.
– Сергей, вот так встреча. Привет, бродяга.
С Питером у меня старые счеты. Еще на Балтике я проходил стажировку на крейсере «Киров» и там встретил настырного иностранного моряка, пытающегося пролезть в машинное отделение. Тогда этот самый лучший крейсер, флагман Балтийского флота, проводил ученья и на него были приглашены представители дружественных государств посмотреть военный спектакль. Нет, я не ударил Шнайдера, просто опрокинул на его белую форму масленку, чем вызвал международный скандал. Потом замполит корабля брызгал слюной в своей каюте называя меня «балбесом», «тупицей» и «идиотом». Только заступничество самого Питера спасло меня от многих неприятностей.
Вторая встреча была уже здесь, в этом городе. Зимой, почти под тридцать градусов мороза, в забегаловке «У причала», мы со Шнайдером обмывали Новый Год. Я напоил этого здорового мужика до бесчувствия и отвез отсыпаться в свою только что полученную квартиру. Два дня несчастный немец отходил от русского шнапса и ушел из моего дома, пообещав «отплатить»… Тогда замполит дивизиона только хмыкал слушая мой рапорт и, попросив все записать на бумаге, отпустил с миром. Вот теперь третья встреча.
– Какого дьявола, ты здесь? – спрашиваю его.
– Это… Вызвали на показ.
– Чего?
– А ты что не знаешь?
– Нет.
– Бомбу будут рвать.
– Какую бомбу? Неужели эту? – вдруг дошло до меня.
– Эту, эту, – кивает головой хитрый немец.
– Теперь мне все понятно.
– Что понятно?
– Почему нас привезли сюда. Командир приказал, чтобы все иностранцы, прибывшие на это учение, плохо видели и не соображали, поэтому, спаивать их несколько дней пока не одуреют. Раз ты мне попался, значит начну с тебя.